Маршак Самуил Яковлевич

Самуи́л Я́ковлевич Марша́к (1887—1964) — русский советский поэт, драматург, переводчик, литературный критик.

Родился 22 октября (3 ноября н.с.) в Воронеже в семье заводского техника, талантливого изобретателя, поддерживавшего в детях стремление к знаниям, интеpec к миру, к людям. Раннее детство и школьные годы провел в городке Острогожске под Воронежем. В гимназии учитель словесности привил любовь к классической поэзии, поощрял первые литературные опыты будущего поэта. Одна из поэтических тетрадей Маршака попала в руки В. Стасова — известного русского критика и искусствоведа, который принял горячее участие в судьбе юноши. С помощью Стасова он переехал в Петербург, учился в одной из лучших гимназий, целые дни проводил в публичной библиотеке, где работал Стасов.

В 1904 в доме Стасова Маршак познакомился с Горьким, который отнесся к нему с большим интересом и пригласил его на свою дачу в Ялте, где Маршак лечился, учился, много читал, встречался с разными людьми. Когда семья Горького вынуждена была покинуть Крым из-за репрессий после революции 1905, Маршак вернулся в Петербург, куда к тому времени перебрался его отец, работавший на заводе за Невской заставой.

Началась трудовая молодость: хождение по урокам, сотрудничество в журналах и альманахах.

Через несколько лет, в 1912, для завершения образования Маршак уехал учиться в Англию, сначала в политехникуме, затем в Лондонском университете. Во время каникул, много путешествовал пешком по Англии, слушал английские народные песни. Уже тогда начал работать над переводами английских баллад, впоследствии прославившими его.

В 1914 вернулся на родину, работал в провинции, публиковал свои переводы в журналах "Северные записки" и "Русская мысль". В годы Первой мировой войны Маршак занимался помощью детям беженцев.

С начала 1920-х участвует в организации детских домов в Екатеринодаре, создал детский театр, в котором началось его творчество детского писателя.

В 1923, вернувшись в Петроград, создавал свои первые оригинальные сказки в стихах — "Сказка о глупом мышонке", "Пожар", "Почта", переводил с английского детские народные песенки -— "Дом, который построил Джек" и т.д. Возглавлял один из первых советских детских журналов — "Новый Робинзон", вокруг которого группировались талантливые детские писатели. С 1924 руководил детским отделением ОГИЗа в Ленинграде и был деятельным покровителем авангардистов, например обэриутов (Д. Хармс, А. Введенский), Е. Шварца, Б. Житкова, которые под его руководством стали писать для детей.

Стихи Маршака для детей, его песни, загадки, сказки и присказки, пьесы для детского театра со временем составили сборник "Сказки, песни, загадки", неоднократно переиздававшийся и переведенный на многие языки.

Его книги для детей, представляющие собой краткие рассказы в стихах, — "Багаж", "Мистер Твистер", "Блиц-фрицы", богаты по содержанию и по форме, пытаются охватить все доступные ребенку стороны жизни и в то же время соответствуют современной тематике.

В 1938 переселился в Москву. В годы Великой Отечественной войны активно сотрудничал в газетах — его пародии, эпиграммы, политические памфлеты высмеивали и обличали врага.

В послевоенные годы вышла книги стихов — "Почта военная", "Быль-небылица", поэтическая энциклопедия "Веселое путешествие от А до Я". В 1955, 1957, 1959 Маршак снова ездил в Англию. Много занимался переводами сонетов Шекспира и песен Р. Бёрнса, переводил стихотворения Дж. Китса, Р. Киплинга, У. Водсворта, П. Б. Шелли, Дж. Байрона.

Среди драматургических сочинений Маршака особой популярностью пользуются пьесы-сказки "Двенадцать месяцев", "Умные вещи", "Кошкин дом".

В 1961 вышел сборник статей "Воспитание словом" — итог большого творческого опыта писателя.

В 1963 вышла "Избранная лирика" — последняя книга писателя. Лирика Маршака, не предназначенная для детей, отличается простотой, конкретностью, ясностью. Его поэтический стиль консервативен и классичен, язык его произведений отличает близость к разговорной речи.

С. Маршак скончался 4 июля 1964 в Москве.

0

Комментарии

Song – How sweet I roam’d from field to field

William Blake (from Poetical Sketches, 1783)

В полях порхая и кружась,
Как был я счастлив в блеске дня,
Пока любви прекрасный князь
Не кинул взора на меня.

Мне в кудри лилии он вплел,
Украсил розами чело,
В свои сады меня повел,
Где столько тайных нег цвело.

Восторг мой Феб воспламенил
И, упоенный, стал я петь...
А он меж тем меня пленил,
Раскинув шелковую сеть.

Мой князь со мной играет зло.
Когда пою я перед ним,
Он расправляет мне крыло
И рабством тешится моим.

Перевод С. Я. Маршака (Герой «Он»)

Песня нимфы (Героиня «Она»)
Поэтический перевод Алексея Горшкова

Я в майский день в полях играла,
с цветка на цвет перелетала,
пила волшебный их нектар,
что сам Юпитер дал им в дар.

Но хитрый Эльф меня приметил,
порхая в бликах золотых,
и, подлетев ко мне, отметил,
что я красивей всех земных.

Он ввёл меня в свой сад волшебный,
где столько сказочных цветов,
и был внимательный и нежный,
весь мир отдать мне был готов.

От запаха цветов, речей столь сладких,
я потеряла мысли нить,
и Эльф, злодей, в стремленьях гадких,
смог без труда меня пленить.

Он крылья мне сломал златые,
в златую клетку посадил...
Я вспоминаю дни былые,
и плакать больше нету сил...

How sweet I roam’d from field to field
And tasted all the summer’s pride,
Till I the Prince of Love beheld
Who in the sunny beams did glide.

He shew’d me lilies for my hair,
And blushing roses for my brow;
He led me thro’ his gardens fair
Where all his golden pleasures grow.

With sweet May-dews my wings were wet,
And Phoebus fired my vocal rage;
He caught me in his silken net,
And shut me in his golden cage.

He loves to sit and hear me sing,
Then, laughing, sports and plays with me;
Then stretches out my golden wing
And mocks my loss of liberty.

Шекспир, Сонет 23 As an imperfect actor on the stage...
Поэтический перевод Алексея Горшкова (Словно плохой актер на сцене...)

As an imperfect actor on the stage,
Who with his fear is put besides his part,
Or some fierce thing replete with too much rage,
Whose strength's abundance weakens his own heart;
So I, for fear of trust, forget to say
The perfect ceremony of love's rite,
And in mine own love's strength seem to decay,
O'ercharged with burden of mine own love's might:
О let my books* be then the eloquence
And dumb presagers of my speaking breast,
Who plead for love, and look for recompense,
More than that tongue that more hath more expressed.
О learn to read what silent love hath writ:
To hear with eyes belongs to love's fine wit.

* Некоторые исследователи считают, что "books" (книги) в строке 9 -
это опечатка и следует читать "looks" (взгляды, выражение лица).

Словно плохой актер на сцене,
От страха позабывший роль,
Иль как безумный гений в гневе,
Чье сердце защемила боль,
Так я, от страха забываю все признанья,
Не зная, как блюсти любовный ритуал,
И вместо слов — одни стенания,
О чувствах — так и не сказал.
Коли уста молчат, пусть взгляд мой говорит,
О том, что сердце жаждет встречи,
Услышь же ты, что сердце говорит,
Коль я лишился даря речи.
О, научись читать, что молчаливая любовь просила:
Умением глазами слышать — нас природа наделила.

Поэтический перевод С.Я. Маршака

Как тот актер, который, оробев,
Теряет нить давно знакомой роли,
Как тот безумец, что, впадая в гнев,
В избытке сил теряет силу воли, —
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.
Так пусть же книга говорит с тобой.
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Идет к тебе с признаньем и мольбой
И справедливой требует расплаты.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
 Услышишь ли глазами голос мой?

Уильям Шекспир. Сонет 144
Поэтический перевод Алексея Горшкова (Два разных духа)

Два разных духа - отчаянье и утешенье
Живут во мне, повелевая вечно мной:
Прекрасный дух мой — ангел наслажденья,
И злой дух — женщина, пугающая тьмой.

Чтоб в ад меня завлечь, Она, исчадье Ада,
Стремится ангела коварной лестью искусить,
Увлечь его вслед за собой к воротам Ада
И в дьявола жестоко превратить.

Не знаю, превратился ль ангел в духа злого,
Наверняка не знаю, лишь гадать могу.
Боюсь, не смог он сделать выбора иного,
Боюсь что ангел мой — уже в Аду.
Наверняка всю правду не дано мне знать,
Пока злодейка не решится Ангела изгнать.

Two loves I have, of comfort and despair,
Which like two spirits do suggest me still:
The better angel is a man right fair;
The worser spirit a woman coloured ill.
To win me soon to hell, my female evil
Tempteth my better angel from my side,
And would corrupt my saint to be a devil,
Wooing his purity with her foul pride.
And whether that my angel be turned fiend
Suspect I may, but not directly tell,
But being both from me, both to each friend,
I guess one angel in another's hell.
Yet this shall I ne'er know, but live in doubt,
Till my bad angel fire my good one out.

На радость и печаль, по воле рока,
Два друга, две любви владеют мной:
Мужчина светлокудрый, светлоокий
И женщина, в чьих взорах мрак ночной.
Чтобы меня низвергнуть в ад кромешный,
Стремится демон ангела прельстить,
Увлечь его своей красою грешной
И в дьявола соблазном превратить.
Не знаю я, следя за их борьбою,
Кто победит, но доброго не жду.
Мои друзья - друзья между собою,
И я боюсь, что ангел мой в аду.

Но там ли он, - об этом знать я буду,
Когда извергнут будет он оттуда..

Перевод С. Я. Маршака

Шекспир, Сонет 34 Why didst thou promise such a beauteous day,
Поэтический перевод Алексея Горшкова (Мой тяжкий крест,)

Прекрасный день мне ты пообещала.
Доверившись, покинул дом, не взяв плаща,
Но туча страшная вдруг быстро набежала,
Обдав меня потоками разящего дождя.

И пусть на миг сквозь тучи луч пробился,
Побитое дождём лицо моё он осушил.
Но исцеленья полного я не добился,
Отчаянную боль души не исцелил.

Твой запоздалый стыд не исцелил мне раны,
Лишь только слабым утешеньем послужил.
Раскаянье — с тобой; со мной — любви изъяны,
Мой тяжкий крест, нести который нету сил.

Но жемчуг слёз, моя любовь, твоих,
Спасеньем станет для двоих...

Why didst thou promise such a beauteous day,
And make me travel forth without my cloak,
To let base clouds o'ertake me in my way,
Hiding thy brav'ry in their rotten smoke?
Tis not enough that through the cloud thou break,
To dry the rain on my storm-beaten face,
For no man well of such a salve can speak,
That heals the wound, and cures not the disgrace:
Nor can thy shame give physic to my grief;
Though thou repent, yet I have still the loss:
Th'offender's sorrow lends but weak relief
To him that bears the strong offence's cross.
Ah, but those tears are pearl which thy love sheeds,
And they are rich and ransom all ill deeds.

Блистательный мне был обещан день,
И без плаща я свой покинул дом.
Но облаков меня догнала тень,
Настигла буря с градом и дождём.
Пускай потом, пробившись из-за туч,
Коснулся нежно моего чела,
Избитого дождем, твой кроткий луч, —
Ты исцелить мне раны не могла.
Меня не радует твоя печаль,
Раскаянье твое не веселит.
Сочувствие обидчика едва ль
Залечит язвы жгучие обид.
    Но слёз твоих, жемчужных слёз ручьи,
    Как ливень, смыли все грехи твои!

Перевод С.Я. маршкака

Алексей Горшков
Поэтический перевод сонета № 153 Шекспира (Огонь Любви)

Уснул спокойно наш Купидон беспечный,
И нимфа юная, беспечность ту узрев,
Похитила его огонь любви сердечной
И бросила в ручей. Удел невинных дев.

И от огня любви, с чем нимфа обошлась так мило,
вода в ручье вдруг, забурлила, закипела,
и вот уж первые явились ходоки за силой,
чтоб исцелить от немощности тело.

Проснулся Купидон и вновь огонь зажег
от блеска глаз он юной нимфы девы,
и для проверки сердце мне обжег,
чтоб посмотреть какие будут перемены.

Могу ль теперь утихомирить свои страсти
я с нимфой той? Ведь от неё же все напасти!

Бог Купидон дремал в тиши лесной, 
А нимфа юная у Купидона 
Взяла горящий факел смоляной 
И опустила в ручеёк студеный. 

Огонь погас, а в ручейке вода 
Нагрелась, забурлила, закипела. 
И вот больные сходятся туда 
Лечить купаньем немощное тело. 

А между тем любви лукавый бог 
Добыл огонь из глаз моей подруги 
И сердце мне для опыта поджёг. 
О, как с тех пор томят меня недуги! 

Но исцелить их может не ручей,
А тот же яд — огонь её очей.

Перевод С.Я. Маршака

Уильям Шекспир, сонет 150
Поэтический перевод Алексея Горшкова (Желанные пороки)

Кто наделил тебя такой могучей властью,
Чтоб сердцем властвовать моим,
Чтоб опьянить меня такой слепою страстью,
Что стал мне света день не мил.

Как можешь ты порок сделать желанным,
И в том тебе сопутствует успех?
Сам для себя я нахожу то очень странным,
Что добродетель променял на грех.

Кто научил тебя повелевать так мною,
Что все твои пороки и грехи
Сроднились намертво со мною?
И ты меня за это не суди.
Уж коли так твои пороки полюбил,
Расстаться мне с тобой не станет сил.

О, from what pow'r hast thou this pow'rful might
With insufficiency my heart to sway,
To make me give the lie to my true sight,
And swear that brightness doth not grace the day?
Whence hast thou this becoming of things ill,
That in the very refuse of thy deeds
There is such strength and warrantise of skill
That, in my mind, thy worst all best exceeds?
Who taught thee how to make me love thee more
The more I hear and see just cause of hate?
O, though I love what others do abhor,
With others thou shouldst not abhor my state.
If thy unworthiness raised love in me,
More worthy I to be beloved of thee.

Откуда столько силы ты берёшь,
Чтоб властвовать в бессилье надо мной?
Я собственным глазам внушаю ложь,
Клянусь им, что не светел свет дневной.

Так бесконечно обаянье зла,
Уверенность и власть греховных сил,
Что я, прощая черные дела,
Твой грех, как добродетель, полюбил.

Всё, что вражду питало бы в другом,
Питает нежность у меня в груди.
Люблю я то, что все клянут кругом,
Но ты меня со всеми не суди.

Особенной любви достоин тот,
Кто недостойной душу отдает.

Перевод С.Я. Маршака