Амелунги

Гугдитрих и прекрасная Гильдбурга

   В те времена, когда предки Ортнита владели Ломбардией, в Константинополе жил великий император Анзий, который правил Грецией, Болгарией и другими землями. Умирая, он поручил своего сына, Гугдитриха, заботам своего преданного друга, Берхтунга, герцога Меранского, которого он в свое время сам вырастил, а затем осыпал почестями.   
   Берхтунг полагал своей первейшей обязанностью в отношении воспитанника выбрать ему жену. Он рассудил, что стать спутницей жизни столь могущественному государю может лишь принцесса, равная ему по рождению, столь же мудрая, сколь и прекрасная. Он много путешествовал в дальних странах, но среди всех принцесс, что ему встретились, лишь одна годилась в жены его господину. Но он столкнулся с неожиданным препятствием. Берхтунг поведал о своей беде Гугдитриху, рассказал ему, как сильно он хочет заключить союз между ним и Гильдбургой, дочерью Вальгунта, короля Фессалоник, но добиться этого почти невозможно, поскольку Вальгунт так сильно любит дочь, что заключил ее в высокую башню и никому не разрешает говорить с ней, кроме старого стражника, его самого, ее матери и горничной. А все из-за страха, что она выйдет замуж и покинет его.   
   Гугдитрих выслушал эту историю с огромным интересом и решил во что бы то ни стало взглянуть на Гильд-бургу. Для этого он постарался узнать все, что только возможно, о женском рукоделии и обычаях и даже зашел так далеко, что переоделся в женскую одежду. Затем он объявил о своем намерении отправиться в Фессалоники, чтобы познакомиться с прекрасной Гильдбургой.   
   Гугдитрих прибыл в Фессалоники под видом знатной дамы с множеством женской прислуги. Узнав о приезде знатной незнакомки, король и королева пригласили ее ко двору. Она приняла приглашение и сказала их величествам, что ее зовут Гильгунда; она сестра императора Гугдитриха, но попала у брата в немилость и теперь вынуждена скрываться. Она попросила у короля защиты и позволения жить во дворце и в знак своих добрых намерений подарила королеве драгоценную вышивку. Король согласился. Королева попросила гостью научить ее придворных дам этому искусству.   
   Прекрасная Гильдбурга узнала об этом и упросила отца позволить ей взглянуть на вышивки и мастерицу, которая их сделала. Увидев их, она сразу же захотела научиться этому мастерству. Вальгунт не возражал, посчитав, что чужестранка будет для принцессы подходящей наставницей, и Гильдбурга с удовольствием проводила время в ее обществе. Прошло немало времени, прежде чем она узнала, кто ее учительница на самом деле, и после этого их дружба стала еще крепче и скоро переросла в любовь.   
   Но они боялись, что об их тайном браке станет известно.   
   — Что с нами будет? — воскликнула Гильдбурга. — Отец никогда не простит нас. Он прикажет казнить нас обоих.   
   — По крайней мере, мы умрем вместе, — ответил Гугдитрих. — Но я надеюсь на лучшее. Охрана и слуги на твоей стороне, и я думаю, что скоро Берхтунг вернется и заберет меня домой в Константинополь, сославшись на то, что мой брат простил меня. Тогда я пошлю посла просить твоей руки, и, когда твой отец узнает наш секрет, он не откажет в этой просьбе.   
   Как Гугдитрих и планировал, Берхтунг приехал и увез его домой. Но сватовство пришлось до поры отложить, поскольку на границе началась война и император был вынужден стать во главе войска. А в это время прекрасная Гильдбурга у себя дома подвергалась большей опасности, чем ее супруг в гуще сражения. Дело в том, что она родила сына. О его появлении на свет знали лишь трое преданных слуг, охранявших принцессу. Но вот прошло несколько месяцев, и королева-мать прислала гонца с известием, что она собирается навестить принцессу. Она сама явилась тотчас следом за гонцом. Охранник притворился, что никак не может открыть дверь, и к тому времени, когда ему это наконец удалось, стражник уже переправил ребенка в безопасное потайное место рядом со рвом. На следующее утро, когда королева удалилась, верный слуга поторопился к тому месту, где он оставил дитя, но там его не оказалось. После долгих и безуспешных поисков он вернулся к хозяйке, но не открыл ей правды, а сказал, что нашел ребенку няньку, которая будет его беречь и воспитывать.   
   Вскоре после этого Берхтунг прибыл в Фессалоники поблагодарить короля от имени своего владыки за прием, оказанный его сестре, и попросить руки прекрасной Гильдбурги, в которую император влюбился по описанию Гильгунды. Король не стал давать ответа сразу, а вместо этого пригласил Брехтунга на охоту, которую он устраивал в его честь.   
   На следующее утро охотники отправились в лес. В тот день они славно поохотились и приятно провели время. В конце дня король и Берхтунг случайно оказались рядом с башней, в которой печальная Гильдбурга проводила томительные дни в ожидании мужа. Проезжая мимо, они наткнулись на свежий след волка, ведущий к ручью. Они Двинулись по следу, и тот привел их к логову, укрытому в зарослях. Там их глазам открылось необычное зрелище.   
   Прямо перед норой в окружении выводка слепых еще волчат лежал чудесный младенец. Он играл с волчатами, таскал их за уши и что-то лопотал на детском языке, понятном лишь матерям да нянькам. Но его товарищам, очевидно, такие знаки внимания не нравились, и мать-волчица так рассвирепела, что, казалось, еще чуть-чуть — и она набросится на ребенка и положит конец его играм. В тот же момент появился волк-отец, и опасность многократно увеличилась. При виде этого оба охотника метнули копья с таким мастерством, что убили обоих взрослых волков на месте. Потом король нежно взял ребенка на руки, как если бы он был его собственным сыном.   
   — Удивительно, — сказал он, — какую привязанность я испытываю к этому младенцу. Но он, наверно, голоден, бедняга. Башня, в которой живет моя дочь, находится неподалеку отсюда, там для него найдется свежее молоко, да и она будет рада поиграть с малышом. Бедняжка так любит детей и так редко их видит.   
   Они шли медленно: Брехтунг нес мальчика, а король внимательно изучал волчьи следы.   
   — Как интересно, — заметил он, — следы ведут от берлоги прямо к крепостному рву. Думаю, волк стащил ребенка откуда-то неподалеку.   
   Прекрасная Гильдбурга была очень удивлена, когда услышала рассказ отца. Она взяла ребенка на руки и тотчас узнала его по красному родимому пятну на руке в форме креста. Она постаралась ничем не выдать своих чувств и предложила позаботиться о ребенке, попросив отца лишь об одном — как можно скорее прислать няньку.   
   Вернувшись домой, король рассказал королеве о своем приключении, и ей захотелось увидеть ребенка. Она послала за нянькой и вместе с ней поехала к башне. Она нашла дочь играющей с младенцем.   
   — Как бы я хотела, — сказала королева, беря ребенка на руки, — узнать, кто его мать. Наверно, она сейчас без ума от горя.   
   — О да, — ответила Гильдбурга, — но посмотрите, как красиво он одет! Его одежда указывает на царственное происхождение.   
   — Как я была бы счастлива, — вздохнула королева, — если бы у меня был такой внук!   
   Гильдбурга не смогла больше сдерживаться. Она бросилась к матери и со слезами призналась ей, что она тайно вышла замуж за Гугдитриха и это их ребенок.   
   Королева была поражена и рассержена, но сделанного не воротишь. Мысль, что отец ребенка — могущественный император, также послужила ей утешением. Она обещала дочери сохранить ее тайну и подумать, что можно сделать в такой ситуации.   
   А Вальгунт тем временем все больше привязывался к младенцу. Он приходил в башню почти каждый день, чтобы повидаться с ним и дочерью. В один из таких визитов королева обмолвилась, что ей бы очень хотелось иметь зятя и внуков. В их преклонном возрасте они легко могут стать жертвой варварских племен, обитавших по соседству, и было бы хорошо бы иметь на своей стороне молодого сильного мужчину, способного защитить их. А Гугдитрих — подходящий выбор, добавила она. Другими словами, королева подготовила почву, и, когда Берхтунг от имени своего господина официально попросил руки принцессы, король после недолгого колебания дал свое согласие, с условием, что Гильдбурга не откажется взять Гугдитриха в мужья. Тогда королева рассказала своему повелителю всю правду.   
   — Невероятно! — воскликнул он в таком удивлении, что уже не мог сердиться.   
   Вскоре после этого Гугдитрих приехал и открыто женился на принцессе Гильдбурге. Когда свадебные празднества закончились, он отправился в Константинополь в сопровождении красавицы жены и маленького сына, которого назвали Вольфдитрихом в память о его первом приключении.   
   Вместе с императрицей в Константинополь отправился Забен, один из знатных людей Фессалоник, поскольку отец Гильдбурги очень доверял его мудрости и хотел, чтобы тот был ей советчиком в трудных вопросах. Он проявил себя столь полезным, что скоро стал ей совершенно необходим, а кроме того, настолько вошел в доверие честного герцога Берхтунга, что тот убедил короля, который отправлялся на войну, оставить Забена регентом в его отсутствие.   
   Получив благодаря доброте герцога высокий пост, вероломный слуга стал еще более наглым и самоуверенным. Однажды он зашел так далеко, что осмелился неподобающим образом разговаривать с императрицей. Она строго его отчитала, и он упал к ее ногам, прося о прощении и умоляя не рассказывать императору о его дерзости. Она согласилась, но приказала ему больше не появляться ей на глаза.   
   Когда Гугдитрих вернулся с победой, Забен был первым, кто его встретил. Он дал ему отчет о своем правлении и в конце, как был случайно, заметил, что среди народа ходят слухи, будто наследник трона Вольфдитрих вовсе не королевский ребенок, а эльф или, что еще хуже, альраун, подкинутый в королевскую семью ведьмами. Гугдитрих только посмеялся, посчитав все эти россказни детскими сказками. Это привело лишь к тому, что император решил забрать своего сына из-под опеки Забена и отдать его на воспитание верному Берхтунгу. Отныне мальчик жил в доме герцога и постигал рыцарское искусство вместе с шестнадцатью его сыновьями.   
   Время шло, и императрица подарила мужу двух других сыновей, которых назвали Боген и Ваксмут, и их также послали учиться к Берхтунгу. Старый герцог любил всех своих учеников, но Вольфдитриха особенно, поскольку у него были все задатки настоящего рыцаря и благородного воина. Среди трудов и забот император редко находил время посетить замок Мерано, а Гильдбурга бывала там еще реже, поэтому Вольфдитрих привык считать Берхтунга своим отцом, а герцогиню — матерью. Его братья давно вернулись в Константинополь, где хитрый Забен сделал все, чтобы добиться их дружбы и расположения. Их матери было больно на это смотреть, и она, видя в том меньшую беду, рассказала мужу обо всем, что случилось между ними много лет назад. Гугдитрих разгневался, и Забен едва успел бежать. Он нашел прибежище у своей родни в землях гуннов.   
   Гугдитрих, изнуренный волнениями и битвами, состарился до срока. Когда он почувствовал, что конец его близок, он привел свои дела в порядок с величайшим тщанием. Константинополь и большую часть своей империи он завещал старшему сыну, двум младшим — королевства, расположенные далее к югу, а следить за выполнением его последней воли поручил императрице и Берхтунгу. Но едва лишь императора положили в могилу, как нотабли собрались на совет и потребовали вернуть Забена, потому что в противном случае он выполнит свою угрозу и приведет с собой диких гуннов. Императрица была не в силах противостоять требованиям нотаблей, поэтому послала за предателем.   

Вольфдитрих и одиннадцать его соратников
 
   Едва вернувшись, Забен снова принялся строить козни. Он распустил среди народа старые глупые слухи о происхождении Вольфдитриха. Будто бы, когда императрица жила в одинокой башне, она тайно вступила в брак с эльфом, и именно эльфийские чары не позволили волкам разорвать ребенка в клочья. И чем невероятней выглядели эти истории, тем охотнее народ в них поверил и потребовал, чтобы Вольфдитрих оставался в Меране. Даже королевских братьев, Ваксмута и Богена, Забен заставил поверить в правдивость этих сплетен, что дало ему в руки власть, которой он так жаждал. Уверенный в крепости своей позиции, он повел себя по отношению к императрице весьма сурово. Он приказал ей покинуть дворец и отправляться к сыну в Мерано. Ей разрешено было взять с собой только служанку, коня и платье. Все, что ей досталось в наследство От мужа или от отца, она должна была оставить во дворце. Двое молодых королей не вступились за нее, поскольку Забен объяснил им, что ее сокровища еще пригодятся им, когда придется снаряжать армию, полагая, что Вольфдитрих и герцог Меран-ский пойдут на них войной.   
   Когда Гильдбурга приехала в Гугенварт — окраину Ли-ленпорта, она была вся в дорожной пыли и совершенно измучена. Сначала герцог отказался ее принять, потому что она вопреки его совету призвала Забена. Но потом, проникшись жалостью к несчастной женщине, он привез ее к себе в замок, где принял с королевскими почестями. Герцогиня приняла ее в окружении семнадцати юношей, которые обращались к ней «матушка». Императрица не сразу узнала своего сына, который был самым высоким и крепким среди них, но, поняв, кто перед ним, Вольфдитрих заключил ее в свои объятия и пообещал возвратить ей былое величие.   
   Герцог Берхтунг сначала советовал уладить дело миром, поскольку позиция двух королей казалась ему сильной и неуязвимой, но в конце концов он уступил желанию своего приемного сына и не только дал свое согласие, но и предоставил в распоряжение принца отряд в шестнадцать тысяч человек.   
   Было решено, что, пока идут сборы, герцог и Вольфдитрих отправятся в Константинополь и попробуют уладить дело миром.   
   На следующий день после прибытия они встретились с Забеном и его рыцарями на совете. Берхтунга приняли со всеми почестями, но его спутника никто не замечал. Когда Вольфдитрих встал и потребовал причитающейся ему по праву части отцовского наследства, Боген ответил, что подменыш не имеет право ни на какую долю, а Забен добавил, что ему следует обратиться к своему отцу — аль-рауну, чтобы тот выделил ему королевство в подземном царстве. Вольфдитрих положил руку на рукоять меча, и только слова и умоляющие взгляды приемного отца удержали его от открытого выражения своего гнева. Короли и Забен сделали все, что было в их силах, чтобы убедить старого герцога стать на их сторону, но тщетно; и, когда совет окончился, старик двинулся прочь, стараясь скрыть свое неудовольствие. Он и Вольфдитрих сели на коней и без промедления возвратились в Лиленпорт.   
   Через несколько дней они снова выехали в Константинополь, но на этот раз в боевом порядке. На границе герцогства Меранского они встретили королевские силы, вышедшие им навстречу. Поскольку день уже клонился к вечеру, они встали лагерем в широкой долине, со всех сторон окруженной лесами. Утро застало оба войска отдохнувшими и уверенными в победе.   
   Боевой клич перекатился по горам гулким эхом, словно гром. В следующий момент армии сошлись. Вольфдитрих, который все время был перед войском, повернулся к Берхтунгу и воскликнул:   
   — Видишь Забена и моих братьев на том холме? Я доберусь до них, и мы еще посмотрим, кто лучший воин — они или сын альрауна!   
   С этими словами он пришпорил коня и ринулся на врагов. Старый Берхтунг, который тщетно пытался его Удержать, последовал за ним со своими сыновьями и небольшой группой рыцарей.   
   Достигнув холма, они оказались со всех сторон окружены греческими воинами. Сражение было ужасно. В этой битве пало шесть из шестнадцати сыновей Берхтунга, Вольфдитриха ударил по шлему камень, пущенный из пращи, и он упал без сознания. Но старый герцог и те из его сыновей, кто оставался в живых, подобрали его и вынесли с поля боя. Они скакали всю ночь и, отдохнув лишь несколько часов с наступлением дня, продолжили свой путь.   
   Прибыв в Лиленпорт, они узнали, что многие их воины добрались туда раньше них.   
   — Мы будем ждать предателей здесь, — сказал Берхтунг. — Они обломают зубы о наши каменные стены и пойдут прочь несолоно хлебавши. У нас запасов на четыре года, и мы можем их не бояться.   
   Вскоре после этого враг появился перед крепостью. Забен потребовал, чтобы ему выдали принца, и угрожал, что, если они откажутся, он сожжет замок и всех, кто в нем. Единственным ответом была вылазка под руководством лично Вольфдитриха. Он по-прежнему верил в победу, но силы были неравны. Ему пришлось отступить, и не без труда он вернулся в крепость. С этого дня он утратил дерзновение и веселость, свойственные юности, его вера в непременный успех справедливого дела пошатнулась. Его оставила надежда на божественную справедливость, и он посчитал себя жертвой безжалостной силы, которую зовут судьбой.   

Зигмина
 
   Осада длилась уже три года, и надежды почти не осталось. Еда подходила к концу. Все понимали, что противник решил сделать своим союзником голод и поэтому рано или поздно замку придется сдаться. Тщетно старый герцог пытался придумать план спасения. Однажды Вольфдитрих пришел к нему и сказал, что хочет под покровом ночи выбраться из замка и, пробравшись через вражеский лагерь, отправиться в Ломбардию, чтобы попросить помощи у Ортнита, могущественного императора Запада. Старик пытался отговорить его этой затеи, напоминая, что провизии хватит еще на год, а враг, ослабленный болезнями, может в любой момент снять осаду. Но юный герой не отказался от своего плана, и в полночь он покинул своего приемного отца и верных друзей.   
   — Господь да сохранит вас, мой повелитель! — воскликнул Берхтунг, обнимая его на прощание. — Вам придется пройти через пустынные земли Румелии, где живут лишь дикие звери и злые духи. Там живет Косматая Эльза, что сидит в засаде и поджидает молодых воинов. Опасайся ее, ибо она — ведьма, искушенная в колдовстве. А ежели судьба будет к тебе милостива и ты доберешься до императора Ортнита, не забудь о своих верных сторонниках — обо мне и десятерых моих оставшихся сыновьях.   
   На том они и расстались. Дабы отвлечь внимание врага, осажденные устроили вылазку через главные ворота, а тем временем Вольфдитрих выбрался наружу через заднюю дверь. Он уже почти прошел через весь неприятельский лагерь, когда его узнали. Он тут же вскочил на коня, выхватил меч и, прорубив себе дорогу через гущу врагов, оказался в густом темном лесу, где его уже никто не мог преследовать. Вольфдитрих слышал, как вдалеке выли волки-оборотни, но на него они нападать не стали. На рассвете он увидел, что стоит на берегу болотистого озера. От воды поднимались странные, невероятные существа, чтобы перегородить ему дорогу. Двоих он убил, а остальные разбежались. Юноша бродил по пустыне три дня, не находя никакой пищи ни для себя, ни для коня. У него в котомке оставался лишь последний кусок хлеба, и он отдал его коню. Но это были жалкие крохи, и бедное животное так ослабло, что не могло Нести его дальше. Пришлось спешиться и вести его под уздцы.   
   На четвертый вечер усталость одолела его, и он вынужден был остановиться, чтобы отдохнуть. Он набрал хвороста и разжег костер. По всей земле стелился холодный туман, и от тепла он немного приободрился. Он и его конь утолили жажду водой из ближайшего ручья, после чего он лег, положив седло под голову вместо подушки. Сон уже начал овладевать его чувствами, когда он вдруг услышал в сухой траве шелест. К нему подкрадывалось что-то черное и ужасное. Чудовище поднялось в полный рост, и размеры его были ужасающи. Оно заговорило, но не человеческим голосом: звук его речи был похож на рычание рассерженного медведя.   
   — Как посмел ты расположиться здесь на ночлег? — воскликнуло чудовище. — Я Косматая Эльза, и эти земли принадлежат мне. И у меня есть еще одно богатое королевство. Вставай и убирайся отсюда, или я брошу тебя в трясину.   
   Вольфдитрих с радостью бы подчинился ей, но он слишком устал и не мог двигаться. Поэтому он попросил королеву-медведицу дать ему что-нибудь поесть, сказав, что коварные братья лишили его наследства и что теперь он вынужден голодать в пустыне.   
   — Так ты — Вольфдитрих, — прорычала медведица. — Судьба предначертала тебя мне в мужья, поэтому ты можешь рассчитывать на мою помощь.   
   После этого она дала ему сочный корень, и едва съел он один кусочек, как мужество вернулось к нему, а силы удесятерились. Он даже подумал, что сможет в одиночку одолеть силы греков и освободить одиннадцать своих верных слуг. Подчиняясь приказу Косматой Эльзы, он дал остатки корня своему коню. Тот тщательно обнюхал, а потом охотно съел. И едва он это сделал, как стал рыть копытом землю и всем своим видом показывать, что готов снова двинуться в путь.   
   — Скажи, согласен ли ты стать моим возлюбленным? — спросила королева-медведица, приближаясь к юноше и готовясь обнять его своими ужасными когтями.   
   — Держись от меня подальше! — воскликнул он, вытаскивая меч. — Ты — дьяволица и ищи себе мужа в аду, только там ты найдешь себе подходящего супруга.   
   — Разве я не накормила тебя и не помогла тебе? — спросила Косматая Эльза. — Стала бы я это делать, если бы была демоном? Я долго ждала, когда ты придешь и освободишь меня от злых чар. Полюби меня — и спаси.   
   — Ладно, ладно, — пробурчал он. — Вот если бы ты только не была такой страшной и косматой…   
   Едва он это сказал, как черная шкура медленно соскользнула к ее ногам и перед ним предстала прекрасная женщина; ее чело было увенчано диадемой, зеленое шелковое одеяние перехвачено поясом с драгоценными камнями. Волнующим, мелодичным голосом она повторила свои слова:   
   — Скажи, герой, согласен ли ты стать моим возлюбленным?   
   Вместо ответа, он заключил ее в свои объятия и поцеловал.   
   — Знай же, — сказала она, — здесь, в пустыне, меня знали как Косматую Эльзу, но мое настоящее имя — Зиг-мина. Я — королева Старой Трои. Твое согласие освободило меня от злых чар, и теперь мы можем отправиться в мои владения, где ты станешь королем.   
   Радостные и счастливые, они двинулись в путь, и конь Вольфдитриха пошел следом за ними. Наконец они услышали шум волн, разбивающихся о берег, и спустились к морю. Там их ждало странное судно. Нос был сделан в форме заостренной рыбьей головы, а руль — в виде водяного, вытянутая рука которого служила рычагом, поворачивающим лопасть — русалочий хвост. Парусами служили крылья грифона, что позволяло в случае необходимости плыть против ветров и приливов. Водяной, искусно выточенный из ливанского кедра, мог сам, без помощи путешественников, держать курс. На борту были и другие чудеса: шапка-невидимка; кольцо, приносившее своему обладателю успех в любой битве; рубашка из золотистого шелка и многое другое. Рубашка, казалось, была сшита на маленького ребенка, но, когда Зигмина надела ее на своего возлюбленного, она становилась все больше и больше, пока не стала ему впору.   
   — Береги эту рубашку, — сказала Зигмина возлюбленному, — и надевай всякий раз, когда тебе будет грозить опасность. Она защитит тебя от клинка и камня, от огня и зубов дракона.   
   Движимое крыльями грифона, судно быстрее ветра преодолело западное море и доставило путешественников в Старую Трою. Народ встречал свою королеву всеобщим ликованием, а когда она представила статного витязя Вольфдитриха как своего будущего супруга, разразился приветственными кликами. Свадьбу справили с большой торжественностью, и для нового короля наступила счастливая жизнь. Рядом с красавицей женой он забыл обо всех своих бедах и несчастьях и даже об одиннадцати верных друзьях, которых он оставил в смертельной опасности. Время от времени, когда Вольфдитрих был один, то вспоминал их, как давний забытый сон, и упрекал себя за пренебрежение долгом, но стоило Зиг-мине взять его за руку, он сразу же забывал, что честь и долг требуют от него действия.   
   Однажды, когда Вольфдитрих, его жена и придворные были на охоте, из кустов выскочил чудесный олень с золотыми рогами. Он, по-видимому, не испугался, но, оглядев охотников, повернулся и скрылся в чаще.   
   — За ним! — вскричала Зигмина. — Кто убьет этого оленя и принесет мне золотые рога — удостоится многих милостей и получит кольцо с моей руки.   
   Множество охотников бросилось в погоню, и первый среди них — Вольфдитрих. Олень долго петлял по лесу, но в конце концов исчез. Вольфдитрих вернулся к лагерю разочарованный и обнаружил там все в смятении: ужасный волшебник, великан Друзиан со множеством вооруженных карликов, напал на лагерь в его отсутствие и похитил королеву. Никто не знал, куда он ее унес. Вольфдитрих снова был одинок в этом мире и пришел в такое же отчаяние, как в тот ужасный день в пустыне. В голове у него была только одна мысль — о Зигмине. Он должен отыскать ее, где бы она ни была, а если он не сможет этого сделать, то лучше ему умереть.   
   Вольфдитрих сменил королевский наряд на одежды пилигрима и спрятал меч в полый посох, на который он опирался в пути. Снаряженный таким образом, он обошел многие земли, всюду ища замок великана Друзиана. В конце концов какой-то карлик сказал ему, что человек, которого он ищет, живет высоко в горах над морем и что карлики признают его своим господином. Он снова тронулся в путь и шел вперед и вперед, пока наконец вдали не показался замок. Вольфдитрих сел отдохнуть у ручья, нетерпеливо глядя на замок, где он надеялся найти свою жену. Но усталость его была так велика, что он уснул и увидел ее во сне.   
   Он проснулся от грубого окрика и пинка под ребро.   
   — Эй, пилигрим, — раздался чей-то голос, — давно ты тут храпишь? Пойдем ко мне, я тебя покормлю. Моя жена пожелала взглянуть на тебя.   
   Вольфдитрих вскочил на ноги и последовал за великаном, который разбудил его так грубо. Войдя в просторный зал, Вольфдитрих понял, что достиг цели своего паломничества, и сердце его наполнилось благодарностью и ликованием.   
   Перед ним сидела Зигмина, с глазами красными от слез. Едва она взглянула на него, Вольфдитрих понял, что она его узнала, и изо всех сил старался не выдать себя и ее.   
   — Смотри, жена, — прорычал Друзиан, — вот священник, с которым ты хотела поговорить о вере. Полное ничтожество, да к тому же нем как рыба. Эй, костяной мешок, — обратился он к пилигриму, — садись к огню, и посмотрим, сможет ли добрая пища разогреть твою жидкую кровь.   
   Пилигрим сделал, как было приказано, поскольку, несмотря на усталость и волнение, есть ему очень хотелось.   
   Карлики внесли еду и напитки, и Вольфдитрих смог утолить голод. Великан стал задавать ему вопросы, но он отвечал коротко и, разумеется, не слишком правдиво.   
   Когда сгустились сумерки, Друзиан схватил даму за руку и стащил ее с места, сказав:   
   — Не надейся, сын альрауна, что освободил тебя от медвежьей шкуры, на этот раз тебя не спасет. Он слишком боится расшибить голову о скалы. Срок, о котором ты просила, прошел, идем со мной.   
   Он поволок Зигмину из комнаты, но тут пилигрим, сбросил лохмотья и вытащил меч из посоха.   
   — Прочь, чудовище, — закричал он, — не смей прикасаться к моей жене!   
   С этими словами он бросился на великана. От внезапности нападения тот отпрыгнул назад, воскликнув:   
   — Что, подменыш, ты и есть Вольфдитрих? Тогда мы все сделаем по справедливости. Ты возьмешь оружие и сразишься со мной, если у тебя, конечно, хватит смелости. Зигмина будет женой победителя.   
   Герой согласился, и карлики принесли ему три доспеха: один — золотой, другой — серебряный, а третий — железный, старый и ржавый, но очень тяжелый. Он выбрал последний, но меч оставил свой. Друзиан также облачился в кольчугу и взял свой топор.   
   Они стали сражаться, и вскоре противнику удалось мощным ударом разбить щит Вольфдитриха. Казалось, поражение неизбежно, но герой уклонился от следующего удара и, схватив обеими руками меч, обрушил его на врага с такой силой, что острое лезвие рассекло шею и плечо. Великан рухнул на пол, но в ту же минуту карлики всей толпой набросились на победителя со своими маленькими кинжалами и копьями, чтобы отомстить за своего хозяина. Тонкие иголочки прошили его доспехи насквозь, но благодаря рубашке из золотистого шелка витязь остался цел и невредим. Он обратил карликов в бегство, и наконец муж с женой смогли обняться и заверить друг друга в вечной любви.   
   — Скорее уедем из этого проклятого дома, — воскликнул герой, — кто знает, какие еще испытания готовят нам эти полчища гномов!   
   Вольфдитрих и его жена спешно спустились во двор, в котором не было ни души, и отыскали конюшню, где нашли двух оседланных коней. Они сели и поскакали прочь.   
   После долгого и утомительного путешествия они вернулись в Старую Трою, возвращение королевы и ее храброго мужа было встречено ликованием.   
   Зигмина правила своим народом милостиво, но твердо и справедливо, и поэтому народ любил ее. После своего возвращения она стала даже добрее и сострадательней, чем раньше, но была слаба и бледна и, что еще хуже, с каждым днем все больше бледнела и худела. Однажды вечером, когда она и ее муж сидели вместе вдвоем, она подняла к нему свое милое лицо и сказала:   
   — Когда я умру, ты должен вернуться в свою страну. Здесь ты всегда будешь чужим, и из-за этого могут начаться распри.   
   Мысль о скорой смерти жены поразила Вольфдитриха в самое сердце, но он старался не подавать вида, чтобы не огорчать ее. Он заботился о ней с удвоенным вниманием, но все тщетно: ее участь была предопределена. Когда для ее спасения нужно было сразиться с великаном, он не дрогнул, но на этот раз спасти ее было не в его власти. Она умерла у него на руках, и он положил ее в раннюю могилу.   

Метатель ножей
 
   Однажды, когда Вольфдитрих грустно стоял над местом последнего успокоения жены, он внезапно вспомнил, что она просила его вернуться на родину, когда ее не станет, и сразу же в голове у него мелькнула мысль о матери и верных одиннадцати друзьях. Он вспомнил, что так и не привел в исполнение свой план — призвать на помощь императора Ортнита.   
   — Я никогда не забуду тебя, моя дорогая жена, — пробормотал он, — но я бы не стоил твоей великой любви, если бы не отправился на помощь тем, кто был мне верен до самой смерти.   
   Он повернулся прочь и поспешил поскорее собраться в путь.   
   Вольфдитрих проехал через многие страны — богатые и бедные. Однажды он увидел перед собой красивый замок и спросил проезжающего мимо путешественника, кто в нем живет.   
   — Сударь, — ответил человек, осеняя себя крестом, — если вы христианин, скачите мимо замка во весь опор. В нем живут магометанский король Белиган и его дочь Марпилия, которая обучалась искусству колдовства. Он убивает всех христиан, что попадают ему в руки, и насаживает их головы на пики, приставленные к зубцам крепостной стены для этой цели. Вон, одно место до сих пор пусто. Смотрите, как бы там не оказалась ваша голова.   
   Но витязь объяснил, что ему нечего бояться: у него хорошие доспехи, и пробить их сможет лишь тот, кто владеет острым оружием. Но путешественник принялся его убеждать, что король так хорошо овладел искусством метания кинжалов, что никто не сможет уйти от него живым.   
   На том они расстались. Вольфдитрих проехал бы мимо замка, но его владелец вышел ему навстречу и пригласил провести эту ночь у него в гостях, а герой был слишком храбр, чтобы отклонить это приглашение. Дочь хозяина, молодая и красивая девушка, приветствовала его у ворот, а потом провела в зал. За ужином Вольфдитрих, отвечая на вопросы хозяина, рассказал, куда он идет и откуда, и по его ответам Белиган понял, что он христианин. Тогда король-язычник с дьявольской улыбкой сообщил своему гостю, что он появился как раз вовремя, поскольку ему не хватает одной головы, чтобы украсить оставшийся пустым зубец стены. Вольфдитрих понял, к чему тот клонит, но не подал виду. Он поднял к губам кубок и выпил за здоровье хозяина и его дочери.   
   Настало время ложиться спать, и Белиган, отведя его в сторону, сказал, что его дочь Марпилия прониклась к нему симпатией и что он может жениться на ней, взяв замок и все королевство в приданое, но только при одном условии — он должен принять магометанство. Вольфдитрих попросил времени на раздумье, но язычник улыбнулся и сказал:   
   — На раздумье у тебя есть сегодняшний вечер, это и так слишком большой срок.   
   Потом он предложил ему кубок вина, в который тайно подсыпал порошок.   
   — Выпей, мой друг, и ты будешь спать спокойно этой ночью.   
   Герой уже готов был подчиниться, когда Марпилия, которая снова вошла в комнату, выхватила кубок из рук отца и вылила его содержимое на пол, воскликнув:   
   — Нет, отец! Этой ночью я покажу незнакомцу кое-что получше.   
   Она отвела гостя в его комнату и сказала:   
   — Я уберегла тебя от страшной опасности. Мой отец собирался дать тебе сонное зелье, чтобы войти к тебе в комнату, когда ты уснешь, и отрубить тебе голову, как он обычно поступает с христианами. Я предлагаю тебе мою руку и королевство, если ты согласен перейти в нашу веру.   
   Вольфдитрих подумал о Зигмине и, повернувшись к Марпилии, в свою очередь, постарался обратить ее в христианство. Они проговорили об этом всю ночь.   
   На следующее утро Белиган пришел и пригласил гостя позавтракать с ним, а потом поиграть в одну игру — метание кинжалов, уверяя, что таков их обычай. Когда завтрак был закончен, они вышли во двор, где слуги встали вокруг них. Как полагалось, витязь отложил в сторону меч и доспехи, а взамен получил небольшой круглый щит и три острых тонких кинжала. Язычник встал напротив него, вооруженный тем же манером. Белиган метнул первый кинжал в ногу противника, но Вольфдитрих вовремя отпрыгнул в сторону.   
   — Клянусь бородой пророка! — воскликнул магометанин. — Ты искусный игрок! Кто тебя научил? А может, ты Вольфдитрих, от чьей руки мне предсказано погибнуть?   
   Вольфдитрих не открыл ему своего имени, но стоял, готовый к сражению. Второй кинжал чиркнул его по голове, срезав кусок кожи; третий он поймал своим щитом.   
   Теперь настала очередь Вольфдитриха. Первый кинжал пригвоздил ногу магометанина к земле, второй слегка оцарапал ему бок, но третий, который витязь бросил с криком «Я — Вольфдитрих!», поразил его в самое сердце. Слуги набросились на него со всех сторон, но ему удалось стравить их между собою. Он вернулся в замок, надел свои доспехи, вывел коня из конюшни и уже собирался сесть в седло, когда заметил, что теперь замок со всех сторон окружен водой, и порывы бури вздымали волны такой высоты, что, казалось, нет никакой надежды на спасение. У кромки воды стояла Марпилия и чертила на земле круги волшебной палочкой, время от времени что-то бормоча про себя. Он подъехал к ней и, схватив ее за руки, усадил на коня перед собой.   
   — Если я утону, то и тебе не спастись.   
   С этими словами он пришпорил коня и направил его прямо в ревущие волны. Воды расходились все дальше и дальше, пока не стали морем. Вольфдитрих огляделся и увидел, что у него осталось лишь одно, последнее средство. Он схватил ведьму и сбросил ее с коня — шторм сразу прекратился, воды отступили, и он снова стоял на твердой земле.   
   Но Марпилия не утонула. Она снова явилась перед витязем во всей своей красе, простирая к нему руки, как если бы хотела его обнять, но он пригрозил ей мечом. Тогда она обернулась сорокой, взлетела на вершину высокой скалы и оттуда постаралась опутать его новыми чарами, еще более ужасными, чем предыдущие. Наконец, совершенно обессиленный, он воскликнул:   
   — Помоги мне, Святая Троица, или я погибну!   
   Едва произнес он эти слова, как ведьма исчезла, солнце снова засияло над горами и долинами, и перед ним легла широкая дорога, ведущая в Ломбардию.   
   Пережив множество приключений на суше и на море, Вольфдитрих оказался в стране высоких гор, где он встретил великаншу, которая была дружна еще с его отцом. Она встретила его приветливо и, среди прочего, рассказала ему о том, какая печальная судьба постигла Ортнита и Либгар-ту. Хотя ее рассказ почти лишил его надежды на помощь, он все же не оставил своих намерений. Великанша заявила, что если он и дальше будет двигаться так медленно, то путешествие займет целую вечность. Лошади — такие тихоходы! С этими словами она взвалила коня вместе с всадником себе на плечи и за один день перенесла их на триста пятьдесят миль, через горы, реки и долины, в прекрасную страну Ломбардию.   

Дракон
 
   Стояла прекрасная лунная ночь, когда Вольфдитрих подъехал к Гарде. Он слез с коня, встал в тени оливы и огляделся. Он увидел двух женщин, гуляющих по берегу моря. Когда одна из них, высокая и стройная, повернулась к нему лицом, он едва не закричал от удивления — перед ним была вылитая Зигмина. Могила отдала ее назад или коварный эльф принял любимый облик, чтобы заманить его в ловушку?   
   Он, не дыша, прислушался и услышал, как королева Либгарта, ибо это была она, жалуется служанке на печали и унижения, выпавшие на ее долю.   
   — Трусливые вассалы! — воскликнула она. — У них хватает мужества сражаться со слабой женщиной, но ни один из них не отваживается сделать то, чего я желала бы больше всего на свете, — отомстить гнусному чудовищу за смерть своего короля. И все равно мне пришлось пообещать, хотя и против воли, что я отдам свою руку тому герою, который на это решится.   
   — Есть только один человек, — сказала служанка, — которому по силам этот подвиг, — это грек Вольфдитрих, чья слава распространилась по всему свету.   
   — Мститель явился, великая королева, — сказал герой, выходя из тени. — Я готов рискнуть своей жизнью, чтобы победить дракона.   
   Обе женщины в тревоге отступили назад.   
   — Это Вольфдитрих, — воскликнула служанка. — Он однажды спас меня от банды грабителей.   
   — Спасибо, благородный герой, — ответила Либгарта, — вознагради тебя небо за твою доброту. Однако чудовище погубит тебя, как погубило моего мужа. Нет, лучше иди себе с миром и предоставь меня моей судьбе.   
   Но когда греческий витязь убедил ее, что его решение остается неизменно, Либгарта дала ему кольцо, которое, как сказал ей карлик, приносит удачу обладателю, пожелала ему успеха и вернулась к себе в замок.   
   Герой без промедления повернул коня в сторону гор и поскакал к норе, где жил дракон. Подойдя к норе, он заглянул в темную пещеру и увидел пять драконьих головок, которые смотрели на него и шипели. Это были детеныши дракона, а их мать отправилась на поиски пищи. Витязь уже было собрался прикончить их на месте, но ему вдруг пришла в голову мысль, что будет лучше, если его нападение будет для драконихи неожиданностью, а убив мать, он сможет легко прикончить детенышей. Поэтому он снова сел на коня и отправился на поиски чудовища. Он медленно ехал по дороге, когда увидал прекрасного ребенка, стоящего на высокой скале.   
   — Ты пришел отомстить за моего сына Ортнита — смотри же не спи! Если ты уснешь, мои сын останется неотомщенным, а ты станешь добычей дракона.   
   — Мой юный друг, — рассмеялся витязь, — ты слишком мал, чтобы быть отцом. Я бы на твоем месте поостерегся — для дракона ты гораздо более лакомый кусочек, чем я.   
   С этими словами он пришпорил коня и поскакал прочь, весело смеясь. Как и Ортнит, он сначала взобрался на высокие скалы, а оттуда спустился на луг, в изобилии поросший клевером и цветами. Под раскидистой липой можно было найти укрытие от палящего полдневного солнца. После долгого путешествия и бессонной ночи витязь почувствовал усталость. Он прилег в тени, а его конь тем временем пасся на лугу. От свежего воздуха и пения птиц на ветвях его он погрузился в дремоту и в конце концов крепко уснул.   
   Вокруг все было мирно и спокойно. Казалось, так продлится вечно, но внезапно тишину пронзил свист, грохот камнепада и треск ломающихся деревьев. Приближалось страшное чудовище, ужас этих мест. В эту секунду Альбе-рих воскликнул:   
   — Проснись, благородный витязь, не время спать, дракон уже здесь!   
   Карлик повторил предупреждение несколько раз, но все напрасно. Верный конь галопом прискакал к хозяину и стукнул его копытом, но тот не просыпался. И только когда дракониха издала ужасный рев, от которого задрожала земля и потрескались камни, герой стряхнул с себя оцепенение. Он вскочил на ноги и бросился на чудовище, но его оружие тут было бессильно: меч сломался о шкуру дракона, как тростинка, не причинив мерзкой твари никакого вреда. Он швырнул обломанную рукоятку чудовищу в морду и предал себя воле Божьей, поскольку теперь он был беззащитен. Червь обвил его кольцами, а огромными челюстями схватил коня. Потом он отнес свои жертвы к норе и швырнул вниз, детенышам, и снова улетел на поиски пропитания. Маленькие драконники попробовали было разорвать Вольфдитриха на куски, но не смогли — так хорошо защищала его рубашка из золотистого шелка. Тогда они оставили лежавшего без сознания витязя и принялись за коня и быстро с ним расправились.   
   Среди ночи Вольфдитрих пришел в себя и огляделся. В лунном свете, проникавшем в пещеру, он заметил вдалеке какое-то красное свечение. Осторожно, чтобы не разбудить маленьких дракончиков, он подобрался поближе и обнаружил, что свет исходит от огромного карбункула, вделанного в рукоятку меча. Он сразу же догадался, что это — знаменитый меч Розен, и взял его вместе с остальными доспехами Ортнита, что лежали в целости и сохранности в куче разбитых кольчуг. Рядом с доспехами он нашел кольцо и надел его на палец. Едва он закончил свои приготовления, в пещеру проникли первые лучи солнца, а с ними и старая дракониха. Он сразу же кинулся в бой и благодаря волшебному мечу сумел, после долгой битвы, убить ее и истребить все ее потомство. Совершенно обессиленный, он упал под деревом и лежал, тяжело дыша. Там нашел его Альберих и дал подкрепиться едой и питьем.   
   Прежде чем отправиться в обратный путь, Вольфдитрих вернулся в драконье логово, чтобы взять с собой головы убитых чудовищ, но, уже отрубив их, он решил, что ноша слишком тяжела, и удовлетворился лишь тем, что вырезал их языки. Сложив их в кожаный мешок, принесенный карликом Альберихом, герой пустился в обратный путь, каковой оказался длиннее и утомительней, поскольку теперь Вольфдитриху приходилось идти пешком. Он часто сбивался с дороги в горах, и прошло еще немало дней, прежде чем он достиг цели.   
   Когда он, наконец, пришел в Гарду, в замке царили радость и веселье. Озадаченный, он пришел к благочестивому отшельнику, что жил неподалеку, и спросил его, по какому поводу праздник. Отшельник сказал ему, что граф Герхарт убил дракона и сегодня же вечером прекрасная Либгарта станет его женой. Вольфдитрих попросил святого отца одолжить ему монашескую одежду. Отшельник дал ему рясу своего предшественника, брата Мартина; витязь надел ее поверх доспехов, что он нашел в логове дракона, и в таком виде снова вернулся в замок.   
   Он вошел в пиршественный зал и увидел, что граф Герхарт, по прозвищу Ястребиный Клюв, сидит рядом с бледной королевой, а она и ее служанки наливают гостям вина. Над креслом графа висели драконьи головы — знак его победы. Когда королева увидала мнимого отшельника, она послала ему кубок с вином, каковой он тут же осушил, а затем вернул, опустив на дно кольцо, что она дала ему в тот вечер, когда он отправился на поединок с драконом. Либгарта заметила кольцо только, когда вернулась на свое место рядом с Герхартом. Она вся задрожала, но, овладев собой, повелела отшельнику приблизиться и сказать, кто дал ему это кольцо.   
   — Ты сама дала его мне, моя госпожа, — сказал он, отбрасывая монашеские одежды.   
   Все взгляды обратились к стоящему посреди зала Вольф-дитриху. В чудесных доспехах Ортнита он был больше похож на бога, чем на простого смертного. И тогда, приблизившись к королеве, он вложил в ее руку кольцо ее мужа и сказал, когда и где он его нашел. И тогда сразу несколько голосов воскликнуло:   
   — Слава победителю дракона! Наш король отомщен! Да здравствует новый король Ломбардии.   
   Но граф Герхарт был не намерен так легко отступать. В доказательство своей правоты он указал на драконьи головы, висевшие у него по правую руку, но тут Вольфдитрих достал из кожаного мешка вырезанные языки, и графу Герхарту не осталось ничего, кроме как просить героя ° помиловании. Вольфдитрих простил его при условии, что тот поклянется ему в верности.   
   Вольфдитрих был объявлен королем Ломбардии, и был назначен день его свадьбы с королевой Либгартой.   
   — Господа, — сказал он, — как правитель этой земли, я также слуга своего народа, и я готов трудиться ему на благо. Но в выборе жены я хочу быть свободен и хочу, чтобы и королева тоже могла выбирать, как она пожелает. Пока она еще оплакивает потерю мужа. Но если она сочтет, что я смогу стать ему достойным преемником, и если моя любовь и уважение послужат ей утешением в горе, я предлагаю ей руку и сердце.   
   Либгарта, помня, что сказал ей Ортнит, вложила свою руку в руку героя и вскоре обвенчалась с ним.   
   Теперь Вольфдитрих был уже не порывистый юноша, что покинул Лиленпорт, но зрелый муж, наделенный мудростью, благоразумием и предусмотрительностью. Он полагал, что eFO первейший долг — восстановить мир и спокойствие в Ломбардии; только после этого он сможет следовать своим собственным желаниям и прийти к своим верным друзьям. Год прошел в трудах, и по его прошествии Вольфдитрих сказал жене, что должен ехать в Лиленпорт. Она заплакала: а вдруг он, как Ортнит, не вернется, но тут же признала его правоту и помогла ему подготовиться к путешествию. Он выступил в поход с дружиной, числом не менее шести тысяч человек.   

Одиннадцать
 
   Ветры и течения им благоприятствовали, и армия высадилась недалеко от Константинополя. Войско спряталось в лесу, а король тем временем переоделся в крестьянскую одежду и отправился разузнать новости. Он долго ходил вокруг города, но не услышал ничего, что могло ему хоть как-то пригодиться. Наконец он встретил Ортвина, тюремщика и своего старого знакомого. Тот нес корзину, наполненную буханками черного хлеба. Герой подошел к нему и попросил дать ему буханку хлеба ради спасения души Вольфдитриха. Ортвин пригляделся повнимательней и узнал его.   
   — Ах, государь, — сказал он, — плохи наши дела. Старая императрица умерла во время осады Лиленпорта. Когда крепость пала, благородного герцога Берхтунга и его сыновей заковали в железо и бросили в темницу. Смерть скоро положила конец страданиям старика, но десять молодых господ по-прежнему томятся в заточении на черном хлебе и воде.   
   Вольфдитриху стало стыдно. В том, что его мать и старого друга постигла такая судьба, была и его вина. Им уже не помочь, но он должен сделать все для спасения десяти верных слуг, оставшихся в живых. Он договорился с Орт-вином, что тот будет их лучше кормить и подаст надежду на скорое избавление. После этого тюремщик пошел своей дорогой, а король вернулся к войскам.   
   Он нашел их уже готовыми к сражению, поскольку, как ему сообщили, Забену уже удалось узнать, где они скрываются и что привело их сюда.   
   Армии встретились, и завязалось яростное сражение. Оно длилось весь день, и ни одна из сторон не могла взять верх. Но наконец удача улыбнулась Вольфдитриху. Граждане Константинополя подняли мятеж против тирании, что так долго их угнетала. Они пришли к тюрьме, освободили десять храбрых сыновей Берхтунга и под их командованием двинулись на помощь Вольфдитриху. Это была славная победа. На поле боя герой был провозглашен императором.   
   Вскоре после возвращения в столицу Забен и братья короля предстали перед судом. Первого сразу же приговорили к смерти и казнили. Что касается последних, то народ и армия требовали, чтобы с ними поступили точно так же. Кроме того, Вольфдитрих полагал их виновными в смерти матери и старого Берхтунга, а также во всех невзгодах и испытаниях, что выпали на его долю в ранней юности. И тем не менее он не мог решить, как следует поступить, и отложил суд до следующего дня.   
   В ту ночь, когда победитель спал сном праведника, его мать явилась ему, прекрасная, подобно святой, и сказала:   
   — Пощади моих детей, и мое благословение пребудет с тобою до конца твоих дней.   
   И тут же рядом с ней появился Берхтунг.   
   — Господь милостив к своим грешным детям: не проливай братскую кровь.   
   Витязь пребывал в невероятном изумлении. К ним присоединилась Либгарта и тихо сказала:   
   — Если бы не коварная измена твоих братьев, ты бы не обрел королевство, славу и меня. Воздай им добром за зло.   
   С первыми утренними лучами призраки растаяли, а Вольфдитрих принял твердое решение, как ему поступить. Он созвал знать и перед всеми объявил, что прощает Богена и Ваксмута и возвращает им земли и привилегии и отныне они становятся его первыми вассалами. Сначала никто не одобрил его мягкосердечия, но, выслушав объяснения, все замолчали.   
   Как только сборы были закончены, Вольфдитрих вернулся со своей армией в Ломбардию, к огромной радости Либгарты. Немного отдохнув, он, его знать и соратники прибыли в Рим, где его короновали на императорский престол. На пиру, устроенном в честь этого события, он назначил десятерых сыновей Берхтунга правителями богатых наделов. Гербрагд, самый старший, получил Гарду и прилегающие земли. Его сын, Гильдебранд, о чьих подвигах разговор еще впереди, стал родоначальником Вюльфингов. Гах получил Рейнланд со столицей Брайзахом. Его сын Экхарт стал воспитателем Харлунга, Имбрека и Фрителя. В историю он вошел как верный Экхарт. Третий сын, Бер-хтер, получил отцовские владения — герцогство. Меран-ское. Другие сыновья были также хорошо обеспечены, но не столь знамениты, как их братья, и упоминать их владения ни к чему.   
   У Вольфдитриха и Либгарты был сын, которого они в честь деда назвали Гугдитрихом. Со временем он стал доблестным витязем и прародителем могучего рода.   

0
No votes yet