Золотой петух, серебряная курица и поющий лавр

     Первый вечер 

    Жил-был в одном маленьком замке под названием Керузере человек знатного происхождения. Умерла у него жена, и остался он с тремя дочерьми. Был он богатый, но ведь не в этом счастье! Познакомился он с одной женщиной, его ровесницей, у которой не было детей. Решил он на ней жениться. Все уже было готово, и о свадьбе они договорились, да только не хотел тот человек против волн дочерей жениться. 
    — Спрошу-ка я у них сначала, не против ли они, — говорит он. — Думаю, они мне не откажут. 

    Пошел он к своим дочерям. А звали его дочерей Клоднна, Анна и Мари. Сначала спросил он разрешения у старшей дочери — Клодины: так, мол, и так, собираюсь я во второй раз жениться. Отвечает дочь: 
    — Да что ты, отец! Ты уже старый, нам, твоим дочерям, уж замуж идти пора, а ты сам жениться вздумал. Неужели тебе с нами не весело, неужели ты думаешь, что лучше тебе будет жить с новой женой, чем с родными дочерьми? Да если бы мы еще были плохими дочерьми, злыми и бессердечными, каких много сейчас, если бы мы тебя до нитки обобрали, да с первым встречным убежали, да над твоей старостью посмеялись, то я бы могла тебя понять. Тогда бы не оставалось тебе ничего другого, как только жениться. Но мы-то не такие злые и бессердечные. 
    — Что правда, то правда, — вздохнул отец. — Но ведь не из-за того я женюсь во второй раз, что вами недоволен! Наоборот, вам только лучше от этого будет, удвоится ваше приданое. У той женщины, на которой я собираюсь жениться, добра не меньше, чем у нас с вами. Вы только богаче станете. А от вас я не бегу. Мы оба немолоды, и вряд ли будут у нас еще дети. 
    — Что ж, так тому и быть, — отвечает старшая дочь. — Сказала я все, что думала. По-моему, лучше бы нам жить, как раньше жили. Но ведь ты, батюшка, все равно все по-своему сделаешь. 
    А что до денег да богатства — и так неплохо мы живем. Многие и того не имеют, а все равно счастливы. Но сколько бы я это ни говорила, ты все равно все по-своему сделаешь, раз уж ты задумал. Не стану я тебе перечить. 
    — А если я исполню какое-нибудь из твоих желаний, или подарю тебе, что ты захочешь, — говорит отец. — Может быть, ты дашь согласие на мою свадьбу? 
    — Что ж, — отвечает дочь. — Вот если привезешь ты мне золотого петуха, который будет петь лучше самого голосистого петуха на свете, то дам тебе согласие. 
    — Доченька моя, если только можно купить этакое чудо за деньги, то куплю я тебе этого петуха. 
    И пошел отец к средней дочери — Анне. Та ответила ему то же самое. А когда спросил отец, что ей хотелось получить в подарок, попросила она серебряную курицу, которая бы кудахтала и несла яйца, как все другие куры. 
    Пообещал отец исполнить и ее желание, если только возможно. И отправился он к младшей дочери, Мари, к своей любимице. «Ну, — думает, — ее-то труднее всего уговорить будет.» 

    Пришел он к ней и спросил у нее разрешения. 
    — Что ж, батюшка, — ответила Мари. — Никто не может помешать тебе жениться второй раз, если ты так этого хочешь. А что до меня — никогда я не дам своего согласия. Нигде и ни с кем не буду я так счастлива, как счастлива я сейчас. 
    — Проси у меня чего твоей душе угодно, — говорит отец, — как просили меня твои сестры. Все исполню. Твоя старшая сестра попросила у меня золотого петуха, а твоя средняя сестра — серебряную курицу. Хоть и нелегко будет достать их, а все равно достану, за любые деньги куплю. 
    — А я, батюшка, — отвечает младшая дочь, — попрошу у тебя то, что ничего не стоит. По найти это будет нелегко. Лист ноющего лавра — вот что мне нужно. 
    — Ну что ж, коли есть такое чудо на земле, принесу я его тебе. 
    — Есть, — говорит дочь. — Слышала я, что растет этот лавр в далекой стране. Нелегко тебе будет его найти, но все равно ты его найдешь, если хочешь жениться. 

    Позвал отец слуг, приказал нм закладывать карету, а карету приказал нагрузить золотом и серебром доверху, чтобы на все ему денег хватило. Попрощался он со своими дочерьми и отправился в путь. Ехал он, ехал, из города в город, из деревни в деревню. Добрался до Франции, потом поехал в Испанию, из Испании — в Италию, а оттуда — в другие страны. Чуть ли не весь свет он объехал — нигде ничего не нашел. И вот приехал он как-то в маленький да грязный городишко. Услышал он от людей, что живет где-то неподалеку в той стране умнейший человек, который все знает и все может. Никто кроме Бога или самого дьявола с ним сравниться не мог. Услышал отец трех дочерей об этом человеке и обрадовался. «Наконец-то, — думает, — нашел я того, кто мне может помочь.» И тут же поехал к тому человеку и спросил у него, где же можно все-таки найти золотого петуха да серебряную курицу. 

    — Могу я помочь их найти, да только дорого это будет стоить. 
    — Сколько бы ни стоило, мне бы только их найти. 

    Сказал тот человек, что понадобится ему восемь дней, чтобы достать петуха с курицей. И правда, через восемь дней получил отец подарки для своих дочерей. Вернулся он домой, радостный, отдал старшей дочери золотого петуха, а средней — серебряную курицу. Довольны были старшие дочери, но вот младшая-то без подарка осталась. Пришлось отцу снова в дорогу отправляться, искать лист поющего лавра. Долго он по свету скитался, в такие места забредал, где нечего было есть, кроме горьких плодов, и нечего было нить, кроме тухлой воды. Шел он, шел, и пришел к огромному лесу. Вот идет он по лесу, думает, уж заблудился совсем, и вдруг видит маленький домик из хвороста, с крышей из листьев. Обрадовался он, ведь давным-давно ни один человек ему на пути не попадался. «Может быть, здесь мне скажут, как найти этот поющий лавр», — думает. Вошел он в дом, а там сидит древний старичок, борода и волосы у него белые, как лен, длинные-предлинные — до самой земли. 
    — Дедушка, — говорит путешественник. — Не можешь ли ты мне помочь найти то, что я ищу? 
    — Чем смогу, помогу, — отвечает старичок. — Скажи только, что ты ищешь. Знаю я, что ты давно уже по свету странствуешь, чтобы найти подарок младшей дочери, самой умной нз всех, ведь просила она тебя принести ей лист поющего лавра. 
    — Да откуда же ты, дедушка, о моих дочерях все знаешь? 
    — Знаю я все и о твоих дочерях и обо всем на свете. Если стану все рассказывать, много времени уйдет. Скажу лучше, что не так уж ты далеко от своей цели. Сделай еще тридцать шагов — и доберешься ты до поющего лавра. Иди по тропинке, которая влево ведет, потом поднимись по лестнице, которая в конце дорожки начинается, и увидишь там дом с открытой дверью. Войдешь в дом, поднимешься по ступенькам наверх. Там увидишь комнатку, красивей которой и представить невозможно. Но входить в нее не торопись. Запомни, что я тебе сейчас скажу. Много народу пыталось достать тот лавр, да никто из них меня не послушался. Ушли они и назад не вернулись. И ты не вернешься, если не сделаешь все так, как я тебе скажу. Сейчас прозвонит полдень, и заснет сторож поющего лавра. Будет он спать целый час, а потом проснется, и тогда тебе не сдобровать, если подойдешь к нему близко. А сторож этот — ужасный зверь, во всем мире страшнее его никого нет. Изо рта и из носа у него пламя пышет, будто он — сам дьявол. В той комнате, куда ты войдешь, растет тот самый лавр, который тебе нужен. Оторвешь от него один лист, и тут же запоют все другие листья на разные голоса, да так чудесно, что заслушаешься ты останешься стоять на месте, если только не успеешь вовремя заткнуть уши. Будь осторожен, а не то уйдешь отсюда, а назад не вернешься. 
    — Хорошо. 
    — Хорошо, говоришь? Да ты не лучше всех тех, кто до тебя сюда приходил. 

    И пошел отец трех дочерей добывать лист ноющего лавра. Подошел он к деревцу и сорвал ближайший лист. Туг запели все остальные листья на разные голоса так, что заслушался он, да так и остался стоять, пока не проснулся сторож лавра. Проснулось зверь и говорит ему: 
    — Ах, вот оно что! Хотел ты украсть мое сокровище, пока я спал! Ждет тебя за это лютая смерть, хоть и знаю я, что не для себя ты искал поющий лавр, а для своей младшей и самой умной дочери. Слушай меня и смотри на тех мертвецов, которые вокруг лежат. Случится с тобой то же, что и с ними, если только не сделаешь ты то, о чем я сейчас скажу. Если уж сорвал ты лист с моего лавра, обратно его не приставишь. Иди домой, а через год и один день пришли ко мне одну из своих дочерей. Если не придет ни одна из них, то не пощажу ни нх, ни тебя. А теперь иди своей дорогой и не забывай то, что я тебе сказал. 

    А в это время дома дочери между собой судачат. Старшие рады своим подаркам, хоть и мучает их совесть, как подумают они о том, сколько денег их отцу пришлось потратить на подарки. Потратил он на них чуть ли не все их приданое. Говорит им младшая дочь: 
    — Эх вы, задали бы вы лучше ему такую задачу, чтобы не деньги, а время на нее тратил. Тогда бы и ваше приданое при вас осталось. Больше того, если добудет отец то, что я у него попросила, то он больше не захочет жениться. Вот вернется он домой, увидите, что я права. 
    И правда, когда вернулся отец домой, он уже и не думал о свадьбе — только печалился да тревожился. И было с чего. Но дороге от чудовища, зашел в хижину старичка, того самого, который советы ему давал. 

    — Ну вот, — говорит старичок, — и с тобой случилось то же, что и с другими. Не послушался ты меня. Теперь через год и один день ты должен привести чудовищу одну из своих дочерей. Если бы ты сделал все, как я велел, не случилось бы с тобой беды. Что же, получил ты но заслугам. И как ни старайся, придется тебе исполнить то, что приказано. Иди теперь домой, да поспеши — немного у тебя времени осталось. 
    Вернулся отец домой, выбежали ему навстречу все три его дочери и прыгнули ему на шею. 
    Спрашивает его старшая дочь: 
    — Когда же твоя свадьба, батюшка? 
    Не терпится ей узнать, права ли была Мари, когда говорила, что теперь их отец ни о какой свадьбе и думать не захочет. 
    — И без этой свадьбы у меня хлопот хватает, — отвечает отец. — Не до женитьбы мне теперь. Даже и думать не хочу об этом. И зачем только я все это затеял? 
    «Стало быть, правду говорила Мари, — думает старшая сестра. — Умнее нас она оказалась, раз смогла отбить у отца охоту жениться.» 
    По чем дальше, тем больше понимали сестры, что творится с их отцом что-то неладное. Стал он прямо на глазах худеть да сохнуть. 
    — Что с тобой такое случилось, батюшка? — спрашивает его старшая дочь. — Сил нет смотреть на тебя. 
    Рассказал ей отец все, что с ним случилось. 
    — Если речь обо мне идет, — говорит старшая дочь. — Не пойду я к этому зверю. Кто просил у тебя лист ноющего лавра, тот пусть и идет. А мне, кроме моего золотого петуха, ничего и не надо. 

    Спросила у отца средняя дочь: 
    — Почему ты, батюшка, только и делаешь, что плачешь да вздыхаешь день и ночь. Может, горе у тебя какое? 
    — Да, доченька, есть мне от чего печалиться, — говорит ей отец. 
    Рассказал он и средней дочери то же самое. По и средняя дочь не захотела идти к чудовищу. 
    — Ни за какое золото, ни за какое серебро не пойду я к нему в логово, — так она ответила. 
    А отец все больше и больше печалится, ведь приближается назначенный срок. «Видать, придется мне самому к чудовищу идти»,— думал он. 
    И вот пришла к нему младшая дочь и говорит: 
    — Смотрю я на тебя, батюшка, и не пойму никак — что же с тобой такое случилось? С тех пор, как вернулся ты домой и принес мне лист поющего лавра, ты о свадьбе своей совсем забыл. Только и делаешь, что грустишь да печалишься, просто на глазах таешь. Если что-нибудь тебя гнетет, скажи мне, и я помогу тебе, если только смогу. 

    — Помочь-то ты мне сможешь, — ответил ей отец. Рассказан он ей все, что с ним случилось. А когда закончил он свои рассказ, то спросила у него младшая дочь, которая больше всех его любила, почему же он так долго свою печаль от нее скрывал. 
    — А что же мне еще было делать? Ведь твои сестры и слышать не хотят о том, что надо кому-то идти к чудовищу. Сказали они, что ты должна к нему идти, ведь ты попросила у меня лист поющего лавра. 

    — Правы мои сестры! — отвечает Мари. — Из-за меня ты в беду попал, мне и выручать тебя. Ничего плохого со мной не должно случиться. Пойду я к нему, раз так надо. И не печалься больше, батюшка, я ведь не горюю! 
    Полегчало у отца на сердце, хоть и не хочется дочь чудовищу отдавать. Но, как ни вздыхал он, а пришло время, и отправились они вдвоем в ту страну, где зверь обитал. Подошли они к дому старичка, который советы давал, а тот и спрашивает: 
    — Ну что, привел ты свою дочь? 
    — Привел, — отвечает отец. — В назначенный срок. 
    — И правильно ты сделал! Вот уже девятьсот лет я здесь живу, все жду, пока придет хоть одна девушка и полюбит ужасного зверя. И все это время должен я давать советы тем, кто, как и ты, приходит за листьями поющего лавра. Но еще ни разу никто меня не послушался. 
    Пошли отец с дочерью дальше. А зверь уже ждет их на тропинке. 
    — Пришли вы, стало быть? — спрашивает. 
    — Пришли, как видишь, — отвечает отец. 
    — Ну а раз пришли, то поднимайтесь наверх. Там для вас стол накрыт. Пейте и ешьте все, что пожелаете. 
    Устали отец с дочерью, проголодались. Пошли они наверх, в дом зверя, поели, попили. Посидел отец с дочерью час, другой, третий, а потом вернулся зверь и сказал отцу: 
    — Поешь еще на дорогу — ведь пора тебе уже в путь отправляться. 
    Но ни отец, ни дочь, не решались есть перед зверем. 
    — Не бойтесь, — говорит им зверь. — Ешьте и пейте, вреда вам от этого не будет. И попрощайтесь навсегда — ведь больше вы друг друга не увидите. И не вздумай, — сказан он отцу. — Больше сюда приходить, иначе живым ты отсюда больше никогда не выйдешь. 
    Попрощались отец с дочерью, поплакали. 
    — Ну иди, батюшка, — говорит дочь. — Не бойся за меня и не плачь обо мне. 
    Пуще прежнего заплакал отец и пошел прочь. Но плачь, не плачь, а дело сделано. Приехал он домой, рассказал все двум старшим дочерям, сказал, что не таким уж и злым оказался зверь, а под конец добавил: 
    — Ну псе, доченьки, больше не буду я разговор о свадьбе заводить. Отбила у меня охоту ваша младшая сестра. 
          
     Второй вечер 

    Оставим-ка мы с вами отца с двумя старшими дочерьми и посмотрим, что же с младшей было. А было вот что. 
    Ушел отец, и говорит зверь Мари: 
    — Теперь ты здесь — королева. Вот тебе одежда, книги, музыкальные инструменты — все, что душе твоей угодно. А надоест все это — скажи лавру, чтобы спел он для тебя, он и споет. Все, кто здесь есть — под твоей властью, и я тоже. Если ты мне позволишь, то буду приходить к тебе после полудня, когда ты будешь обедать — только в это время я смогу тебя навестить. У меня ведь есть хозяева, которым я должен повиноваться. 
    Настала ночь. Пошла девушка спать. А кровать у нее — красоты неописуемой: перины пуховые, простыни свежие — все, что человеку надо. 
    И зажила Мари, как королева. Одно только плохо: все время она одна, да одна. Иногда навещал ее зверь. Привыкла она к нему вскоре, стала его ласково зверьком называть. Ведь на самом деле был он добрый и ласковый, хоть и страшный на вид. Поняла Мари, что нечего его бояться. И так она к нему привязалась, что всякий раз ждала, когда он придет, а как только уходил зверь, ома по нему скучать начинала. Да и то сказать — пс привык человек в одиночку жить. Видел все это зверь и день ото дня становился все нежнее да ласковее. Ждал он, что полюбит его девушка. Так оно и получилось. 

    Однажды сидели они, о том да о сем разговаривали, и вдруг сказал зверь, что есть у него для Мари новости. 
    — Что такое? — удивилась Мари. — Уж не дома ли что случилось? 
    — Собирается твоя сестра замуж выходить. А хочешь знать, кто ее жених? 
    — Конечно, — отвечает Мари, — может быть, я его знаю. 
    — Ну что ж, возьми вот это зеркальце и посмотри в него. 
    Взяла Мари зеркальце, посмотрела в него — и правда, увидела жениха своей сестры. 
    — Да я же его знаю, сколько раз я его видела! 
    — Видеть-то ты его видела, да только снаружи, а не изнутри. Хоть он на вид красивый, да богатый, недоброе у него сердце. Только одно и будет делать твоя сестра — слезы вытирать. Если хочешь, то отправимся завтра к твоей сестре на свадьбу. 
    — Хочу, конечно! Я так давно дома не была. Вот только как же мы на свадьбу успеем, ведь она завтра будет. 
    — Об этом не беспокойся, — отвечает зверь. — Поспеем вовремя. Свадьба на одиннадцать часов назначена, а мы там в десять будем. По только смотри — никого не целуй, когда в гостях будешь, ни отца, ни сестер, ни единого человека. 
    Что хочешь, то и говори в оправдание. А если поцелуешь кого, то я тебя убью. 
    На следующее утро собралась девушка, посадил ее зверь к себе на спину, и отправились они в путь. Так быстро бежал зверь, что девушка ни увидеть, но услышать ничего не успела. В один миг он до дома ее домчал. 
    — А вот и мои сестры, — обрадовалась Мари. 
    — Смотри только, не целуй никого. 
    Подбежали к Мари сестры и отец, чуть было не бросились ей на шею и только хотели ее поцеловать, как остановила их девушка: 
    — Нельзя мне ни с кем целоваться, — такой мне дали запрет. Если его нарушу, то беда может случиться. 

    Пришли они в дом, Мари всем подарки стала дарить — серебро да золото, да всякие красивые вещи. Всем по подарку досталось, даже слугам — такой на свадьбах обычай. А люди смотрят, удивляются. Мари и раньше-то была красавицей, а теперь и вовсе стало от нее глаз не оторвать. А что больше всего людей удивляло, так это то, какой страшный да безобразный зверь с ней рядом сидел. И решили два пария, которые на той свадьбе были, смеха ради поцеловать Мари. «Что же это такое получается? — подумали они. — Это страшилище не только все время ее взаперти держит, но и никому дотронуться до нее не даст!» 
    — Я поцелую ее, — говорит один, — даже если разорвет меня этот зверь на части. 
    — Смотри, — говорит другой, — как бы потом каяться тебе не пришлось. 
    — Ну и пусть. Что я решил, то и сделаю. А там будь, что будет. 
    Спрягался он за лестницей и стал ждать, пока Мари мимо пройдет. Увидела его Мари и говорит: 
    — Если жизнь тебе дорога, то лучше уходи отсюда. 

    А парень ее не послушался, подбежал к ней и только хотел поцеловать, как брызнуло на него пламя и сгорел он тотчас же. И друг его, который на все это смотрел, рот разинув, тоже чуть не сгорел. 

    Схватил тут зверь девушку, посадил себе на спину и унес ее. В один миг примчались они обратно. Так испугалась Мари, что от страха чувств лишилась. Пришла она в себя — видит снова она в своей комнате. Две недели подряд не приходил зверь навестить Мари. Пришел зверь через две недели, а Мари уже успела по нему соскучиться. 
    — Что ж ты ко мне не приходил все это время? 
    — спрашивает девушка. — Я уж так печалилась. 
    — Хоть и знаю я, что ты без меня скучала, хоть и видел, что не твоя вина была в том, что на свадьбе твоей сестры случилось, но все же пришлось мне много дней и ночей ждать, пока мой гнев меня покинет. Иначе не смог бы я с собой совладать и убил бы тебя. 
    Поняла Мари — а она была умная девушка, — что говорил так зверь только потому, что любил ее. Ревновал он ее к другим, вот и все. Не обратила она внимания на его слова, и зажили они по-прежнему. 
    Вот прошел год, и сказал зверь Мари, что вторая ее сестра замуж собирается. Надо бы к ней на свадьбу съездить, а Мари говорит: 
    — И зачем это нам на свадьбу к ней ехать? Лучше дома остаться, чтобы не случилось ничего плохого. 
    — Что бы ни случилось, не прийти на свадьбу нельзя. 

    И, как и в первый раз, в один миг добрались они до дома Мари. Но на этот раз ее отец предупреди всех заранее, чтобы никто Мари не целовал. 

    Но разве можно что-нибудь запретить молодым? Запретишь им что-нибудь, так им тут же захочется сделать именно то, что делать не велено. Так и сделал один парень, который на свадьбе был. Решил он, что, раз запрещено целовать Мари, то непременно он это сделает, даже если упрямство ему будет жизни стоить. Бросился он к девушке, когда никто этого не ожидал, и только хотел поцеловать се, как превратился в кучку пепла. Схватил зверь Мари, посадил ее к себе на спину и унес к себе, только ее и видели. 

    Ровно месяц просидела Мари одна, ни разу не приходил к ней зверь. Скучала Мари без него. А когда, наконец, пришел зверь ее проведать, то обрадовалась ему девушка, будто век его не видела. И зверь обрадовался — видел он, что любит его девушка. Но решил все-таки зверь ее проверить и как-то раз спросил у нее: 
    — Скажи-ка, а правда, что любишь ты меня так же сильно, как я тебя? 
    — А разве, — ответила Мари, — ты в этом сомневаешься? Ведь с тех самых пор, как я сюда пришла, ты только и делаешь, что стараешься мне угодить и приятное сделать. И не думай, что я это просто так говорю. Если хочешь знать, то я не против повенчаться с тобой. Только вот вряд ли найдется в этой стране священник, который согласится нас обвенчать. 
    — Если нет такого священника в нашей стране, то, может быть, он в другой стране найдется, — отвечает зверь. И никто нам не помешает обвенчаться, если мы того хотим. 
    И вот отправились они к отцу девушки и попросили у пего благословения. Не стал он им поперек дороги, и дал им благословение на свадьбу. Надеялся он к тому же, что выйдет его дочь замуж за зверя и останется жить с ним, с отцом, в его доме или где-нибудь по соседству, или на худой конец позовет отца жить к себе. И вот пошел он с дочерью и с ее женихом к приходскому священнику. Спросили у священника — может ли он молодых обвенчать? 

    Как узнал священник, в чем дело, испугался: я, мол, человек маленький, не могу такие важные дела решать. Посоветовал он им пойти к епископу. Пришли к епископу, и он венчать девушку со зверем не берется. Дошли они до самого архиепископа, а тот то же самое твердит: не в моих, дескать, силах, решать — можно ли христианке венчаться с таким невиданным зверем. 

    — Что ж, — говорит зверь, — придется нам, видно, ехать в Рим, к самому Пане Римскому. 
    Так и сделали. Пришли нее втроем к Папе, а он первым делом спросил, на самом ли деле согласна девушка замуж за зверя идти. 
    — Да, — отвечает Мари. — Больше того: это я первая предложила ему со мной обвенчаться. Я-то знаю, что он никакой не зверь, а самый настоящий человек. Говорит он и рассуждает не хуже других людей. И думаю, что никто не помешает мне выйти за него замуж. 
    Услышал Папа Римский, что девушка говорит, посмотрел на зверя и понял, что не зверь это вовсе, а человек заколдованный. 
    — Что ж, — сказал Папа. — Обвенчаю я вас, если вы оба этого хотите. 
    Повенчались девушка и зверь и, счастливые, домой отправились. Устроили они пир, каких до них в той стране не бывало, ведь ни в золоте, ни в серебре у них недостатка не было. Со всех сторон валом валил народ, чтобы посмотреть на чудо из чудес — где это видано, чтобы девушка, да еще такая красавица, по своей воле выходила замуж за зверя. Первый день повеселились все с утра до вечера. И вот пришла пора спать ложиться. Говорит зверь молодой жене: 
    — Ты иди в свою кровать, как всем людям полагается, а я посплю на полу под столом. 
    — Да что ты, — говорит Мари, — ты же замерзнешь на полу! А йотом — где это видано, чтобы зять хозяина дома под столом ночевал? Подумай только, что люди о тебе скажут! 
    — До того, что люди станут говорить, мне дела нет. Да и привык я на земле спать. Подумай только — девятьсот лет ночевал я в саду под деревом. Не бойся, ничего со мной не будет. 
    Не стала Мари больше ничего говорить, пошла спать, а зверь под стол залез. Легла Мари в постель, хочет заснуть, а не может. Что-то ей заснуть мешало, а что — непонятно. Притворилась она спящей, а сама сквозь ресницы смотрит. 

    А зверь под столом с одного бока на другой переворачивается. 

    «Ну, — думает Мари. — Что-нибудь сейчас случится, да такое, чего я в жизни своей не видела.» 

    Замерла она, смотрит на зверя, а с ним и правда что-то странное творится. Вертится он, вертится, и вдруг из-под звериной шкуры появляется лицо человеческое. Смотрит Мари, вздохнуть боится, а зверь все вертится да вертится, да из шкуры своёй вылезает. Вышел он из своей шкуры, да не просто человеком, а таким красавцем, что и описать невозможно. Взял он шкуру, сложил ее вчетверо и подошел к кровати, где жена его лежала. А та, хоть все и видела, но выдавать себя не стала. Сделала она вид, что испугалась, подпрыгнула в постели и закричала: 
    — Кто ты такой? А ну-ка уходи отсюда сейчас же! И не смей ко мне подходить, ты же мне не муж. Мой муж — милый зверек, а не человек! Уходи сейчас же, я кому сказала? 
    — Не бойся, милая, — отвечает человек. — Я и есть твой муж. Ты меня от проклятия спасла. Девятьсот лет я под звериной шкурой прятался. Так и остался бы я зверем, если бы ни одна девушка не полюбила меня и не согласилась бы выйти за меня замуж. Так повелела старая колдунья, которая меня в зверя превратила. Вот моя шкура. Слушай меня внимательно: будем мы с тобой счастливы, как никогда до того счастливы не были, если только ты сделаешь все, как я скажу. Убери эту шкуру и смотри, чтобы ни единой капли воды на нее не попало и чтобы ни одна искорка огня не упала на нее, иначе плохо нам с гобой придется. Разлучит нас волшебство, и никогда мы больше не увидимся. Так что следи за моей шкурой, это не так уж и трудно. 

    А надо сказать, что пришли на свадьбу Мари и ее сестры, но пришли они не потому, что очень ее любили. Они если и любили кого на свете, так это самих себя. А пришли они, для того чтобы подсмотреть, что же станет делать Мари со зверем в первую брачную ночь. Проделали они в деревянном полу две дырки, как раз под комнатой молодых, и в них стали подглядывать. Так увидели они и услышали все, что в той комнате творилось. Как увидели они, в какого красавца превратился страшный зверь, стали они младшей сестре завидовать. 
    — Ну и муж у нашей сестры! Нашим-то мужьям до него далеко. Счастливее будет Мари с ним, чем мы с нашими супругами, если только не удастся нам сестру с ее зверем разлучить. 

    Прошла неделя. Уехал муж Мари на охоту и оставил жену дома с сестрами. А сестры и давай к ней приставать: 
    — Послушай, Мари, скоро уедем мы отсюда. Не покажешь ли ты нам одну вещицу, пока мы еще здесь. 
    — А что это за вещица? — спрашивает их Мари. 
    — Да помнишь, когда ты замуж выходила, твой муж был совсем другим — была на нем шкура какого-то ужасного зверя. Скажи, а куда же та шкура делась? Ведь не пропала же она без следа? Ты должна знать, где она сейчас. Покажи нам се, сделай милость, ведь никогда еще ни с кем не случалось такого чуда. Просмотреть бы на нее хоть одним глазком, мы ведь так и не поняли, может, это шкура зверя, а может, и самого дьявола. Покажи нам се, пока твой муж на охоте. 
    Не думала Мари, что сестры ее способны ей навредить, и принесла им шкуру, да и не знала она, что они слышали все, о чем ее муж предупреждал. Повела она сестер в свою комнату и достала из сундука звериную шкуру. 

    Смотрят сестры на шкуру, вертят ее в руках, а одна из них зачерпнула воды и брызнула на шкуру. Заплакала Мари, а сестры смеются — животы надрывают. 

    — И что ты так убиваешься, — говорят ей сестры. — Ничего страшного не случилось, высушим мы твою шкуру! 
    Выхватили они шкуру у пес из рук и кинули в огонь. Тут грянул гром, упали сестры наземь, и появился, как из-под земли, муж Мари. 
    — Ну вот, — говорит он. — Быть мне теперь несчастным всю жизнь. 
    И ударил жену по лицу, да так, что кровь у нее брызнула. Попало три капельки на его рубашку. И попросила молодая жена у Бога и у Святой Девы, чтобы остались те капельки крови на его рубашке до тех пор, пока она сама их не смоет. 
    — А теперь надо мне уходить, — говорит ей муж. — А куда — никто не знает. И знай: не найдешь ты меня, пока не износишь две пары железных башмаков и пару стальных. 

    И уехал он от своей жены в карете, золотой и серебром изукрашенной. Четыре голубя были запряжены в ту карету. Унесли они карету в небо и исчезла она из виду. Уж как радовались, уж как смеялись завистливые сестры! 

    А Мари думает: «Теперь надо мне идти и искать мужа, пока не найду. Только смерть меня остановить сможет. Не надо мне было его шкуру сестрам показывать. Кто бы мог подумать, что могут сестры быть такими злыми да завистливыми? Я же никогда нм зла не делала. Так возьму я у них золотого петуха и серебряную курицу — у злодеев воровать не грех». 

    Взяла она петуха и курицу, серебра и золота, взяла посох, чтобы легче идти было, и ушла из дому ни с кем не попрощавшись. 

     Третий вечер 

    Отправилась Мари в дорогу, а куда идти — не знает. 
    Шла, шла, стальные башмаки износила. Сделали ей в кузнице другие башмаки, железные. Вся ее одежда изорвалась, а она все идет по лесам, по равнинам, по горам. Вторую пару башмаков износила, а все идет. Исчезла вся красота Марн, подурнела она от солнца, дождя и ветра, от голода и холода похудела — только кожа да кости от нее остались. 

    Сделали ей еще одну пару железных башмаков. Заплатила она кузнецу, и не осталось у нее больше денег. А она все идет да идет. Так ослабла Мари, что с трудом ноги переставляет. Ест она только травы да коренья, ночует на краю дороги, от дождя да от зноя под деревьями прячется. Четыре года она так по свету бродила. 

    А на пятый год подошла она к высокой горе, посмотрела наверх и думает: «Как бы мне наверх подняться? Ни одна дорога на эту гору не ведет, кругом только скалы. Но надо мне вперед идти, так я быстрее последние башмаки изношу. А может быть, и не доведется мне их износить, умру я по дороге… Что ж, значит, не жить мне без моего любимого». 

    Три дня она на гору поднималась, три дня и четыре ночи. Часто приходилось ей отдыхать, ведь обессилела она от голода и жажды. А когда поднялась она на вершину, то увидела внизу город. 

    «Ну все, — думает Мари, — дальше этого города я не пойду. Наймусь там к кому-нибудь в услужение, скоплю денег, а отправлюсь дальше.» 
    Спустилась Мари с горы и остановилась отдохнуть у моста. Видит — девушки белье в реке стирают, разговаривают, смеются, шумят как стая сорок. Смотрит на них Мари, а подойти и заговорить с ними не решается. Вот видит — другие прачки из города ни реку идут. Стали белье стирать, а старшая прачка и говорит: 
    — Смотрите, не потеряйте рубашку принца, ту самую, на которой три пятнышка крови. Выстирайте ее хорошенько, а потом мне отдайте. У кого она? 
    — У меня, — отвечает одна девушка. — Я уж ее стираю, стираю, тру, намыливаю, чего только с ней ни делаю, но никак не получается ни у меня, ни у других прачек отстирать эти три пятнышка крови. 
    Слышит Мари разговор прачек, и кровь ей к сердцу приливает. Пошла она к девушкам, а сама чувствует, что ее железные башмаки совсем уже дырявые. Подошла она к одной прачке и говорит: 
    — Дай мне рубашку принца, о которой вы только что говорили, может быть, у меня получится ее отстирать. 
    — Отойди отсюда, грязная нищенка, ты нам только все белье перепачкаешь, — говорит ей одна прачка. 
    А старшая прачка как услышала такие слова, сказала: 
    — Да как же тебе не стыдно! Эта женщина к тебе вежливо обратилась, а ты ее гонишь, как собаку, — и протянула Марн рубашку. 
    Только Мари опустила рубашку в воду да потерла немножко, как сразу же исчезли с нее капельки крови. 
    — Из какой страны ты пришла сюда? — спросила ее старшая прачка. 
    — Пришла я сюда из Нижней Бретани, что за сто лье отсюда. Остановилась я здесь, чтобы отдохнуть. Если вы накормите меня да напоите, то буду я вам благодарна. 

    — Пойдем со мной, — сказала ей старшая прачка. — Работы у нас много, а скоро станет еще больше. Скоро женится наш принц, и всеми забот прибавится. Накормим мы тебя и напоим, а сверх того и одежду новую дадим. Твоя-то уже совсем никуда не годится, через дырки в ней кожа видна. 

    И пошла Мари вслед за старшей прачкой. Накормили се, напоили и согрели. Давно уже не было Мари так хорошо. Спросила она у старшей прачки, можно ли наняться на какую-нибудь работу при дворе принца. 

    — Сейчас узнаю, — отвечает ей прачка. — И если есть при дворе какая-нибудь работа, то я тебя на нее устрою. 
    Ушла прачка и вскоре вернулась. Узнала она, что умерла недавно птичница, и назначили Мари на ее место. Пошла она на птичий двор за курами глядеть. Вот так сидит Мари на птичьем дворе и видит: проносят мимо нее каждый день на роскошных носилках какую-то даму. Как-то раз услышала она, что это та самая дама, на которой должен жениться принц. «Что смогу — все сделаю, чтобы не было этой свадьбы», — подумала Мари. Взяла она золотого петуха и поставила его посреди птичьего двора. 

    А принцесса — та знатная дама на самом деле принцессой была — увидела чудесного петуха, удивилась. И правда, что за диво! Всех других петухов он разогнал, а все куры к нему сбежались. 

    — Чей это петух? — спрашивает принцесса. 
    — Мой, — отвечает ей Мари. — Мне отец его подарил. 
    — А не отдашь ли ты его мне? 
    — Отдать не отдам, а вот продать могу, и не задешево. 
    — Говори свою цену. 
    — Продам я его только за девять тысяч экю и за право переночевать в комнате твоего жениха. Если согласна ты на мое условие, то забирай петуха, все равно на меньшее я не согласна. 

    Согласилась принцесса заплатить такую цену, хоть и подивилась — зачем это птичнице понадобилось у ее жениха в спальне ночь проводить. Пошла принцесса к отцу и все ему рассказала, да спросила совета — что сделать, чтобы греха не случилось. Подмешал тогда ее отец сонного зелья в питье молодому принцу перед сном, до того как к нему в комнату птичница придет. 

    Приходит вечером птичница и начинает плакать да причитать: 
    — Вот и пришла я к тебе, вот уж две пары железных и пару стальных башмаков износила, пока тебя искала. Смыла я свою кровь с твоей рубашки, а ведь никто не мог те три капли с нее смыть. 

    А принц спит и не слышит ее. Плачет его жена, рыдает, стонет, просто сил нет. 
    — Сейчас вот, — говорит она. — Ты и слушать меня не хочешь, не то что раньше, когда ты в звериной шкуре ходил. 

    С вечера до самого утра она стонала и плакала, но разбудить принца так и не смогла. Спал он крепким сном и ничего не слышал. 

    А на рассвете пошла она обратно, на птичий двор. Взяла серебряную курочку, да и пустила ее к другим курам. Проходила мимо принцесса и увидела серебряную курочку. Захотелось принцессе купить ее, как она уже золотого петуха купила. Птичница опять свою цену назначила: девять тысяч экю и ночь в комнате принца. Согласилась принцесса. 

    Ночью пришла птичница в спальню принца, и все как в первую ночь случилось. Плачет она, рыдает, стонет, а принц не просыпается. Но на этот раз услышал ее слуга, который в соседней комнате спал, и спросил наутро у своего хозяина: 
    — А я и не знал, господин мой, что вы раньше в звериной шкуре ходили. 
    — Кто тебе это сказал? — удивился принц. 
    — Да та самая женщина, которая уже вторую ночь к вам в спальню приходит. Говорит она, что износила две пары железных башмаков и одну пару стальных, пока по всему свету вас искала, а еще говорила, что отстирала она три пятна крови с вашей рубашки. 
    — А как же эта женщина сюда попала? 
    — Продала она принцессе золотого петуха за девять тысяч экю и право в вашей комнате ночевать. Пришла и всю ночь проплакала. А вы не слышали ничего, потому что отец принцессы дал вам выпить сонного зелья. И в эту ночь та самая женщина к вам приходила, после того, как продала она принцессе серебряную курочку. И снова стонала она и плакала, а вы и не слышали ничего. Услышал я, как она плачет, жалко мне ее стало. 

    — Вот что, — отвечает принц. — Ты об этом помалкивай, а когда мне мои тесть снова нальет сонного зелья и принесет мне его вечером, ты будешь свечу нести и вот что сделаешь: урони подсвечник как бы невзначай. Погаснет свет, а я тем временем все зелье вылью и мой тесть ничего не узнает. И смотри, делай все, как я сказал, ведь наверняка придет сюда этой ночью птичница. 

    Сделал слуга все, как ему было велено, и уронил подсвечник, когда принцу сонного зелья принесли. 

    В тот самый день совсем уж было отчаялась птичница — не знала она, как же разбудить принца. Но решила она все-таки в последний раз судьбу попытать. Вышла она на птичий двор и вынула лист поющего лавра. Проходила мимо принцесса и услышала чудесную песню. Удивилась она пуще прежнего и спросила, за сколько продаст птичница этот лист. Ответила птичница, что не отдаст лист ноющего лавра меньше, чем за восемнадцать тысяч экю и за еще одну ночь в комнате принца. 

    — Ну ладно, — отвечает ей принцесса. — Я согласна. Куплю этот лист, сколько бы он ни стоил. — И заплатила птичнице столько, сколько та просила. 

    Хоть и было теперь у Мари много денег, но радости ей мало прибавилось: ведь не получила она того, что хотела. 
    Настала ночь, и снова принес отец принцессы своему зятю сонного зелья. А слуга сделал вид, что задремал, да и выронил подсвечник. Упала свеча на землю, погасла, а принц тем временем вылил сонное зелье, лег и сделал вид, что спит. А сам тем временем только и ждет, когда же дверь откроется и придет к нему птичница. 

    Вошла к нему в комнату Мари и снова причитать начала: 
    — Пришла я к тебе в последний раз. Зачем мне теперь плакать и рыдать, как я плакала первые две ночи, ведь все равно ты меня не услышишь. А ведь когда-то я тебя из беды выручила, а ведь я кровь с твоей рубашки смыла, с той самой, которая на тебе была, когда ты меня по лицу ударил. Ну что ж, пусть так и будет. Если ты от моих слов не просыпаешься, то вот, получай, может быть, это тебя разбудит! — и ударила его по лицу со всей силы. 

    — Вот теперь, — говорит, — мне не в чем тебя упрекнуть, отомстила я за себя. 
    Открыл принц глаза, посмотрел на свою жену и поцеловал ее. Позвал он тут же своего слугу и приказал ему принести птичнице хорошую одежду. 

    — Завтра, — сказал он Мари, — должна быть моя свадьба. Но не бойся, не женюсь я во второй раз. У меня только одна жена — ты. И только ты моей женой будешь. 

    На следующий день собралось на свадьбу народу видимо-невидимо. Все кто мог, пришли посмотреть на молодых перед тем, как они в церковь войдут — такой в той стране обычай был. Самые знатные князья королевства собрались там, и отец невесты там был. Радуются все, веселятся, и вдруг говорит жених: 
    — Хотел бы я спросить кое-что у моего тестя при свидетелях. Скажи мне, батюшка, чтобы ты на моем месте сделал? Все здесь знают, что был я одно время рабом. И был у меня красивый сундучок, а к нему — ключ. И так случилось, что потерял я ключ от сундука. Что же я сделал, когда домой вернулся? Заказал я новый ключ, и только собрался им сундук открыть, как старый ключ нашелся. Вот я и спрашиваю совета: как мне быть? Оставить новый ключ, а старый выбросить, или новый оставить, хоть я еще и не знаю, подходит он к замку или нет? 
    — Если ты еще новый ключ не испробовал, — отвечает отец невесты, — то лучше тебе взять старый и им сундук открывать. 
    — Благодарю за совет, — отвечает жених. — Не женился я еще на твоей дочери — значит, и есть она тот новый ключ. 
    Тут привели птичницу. 
    — А это, — говорит принц, — мой старый ключ. Она моя первая жена, и я с ней не расстанусь. А ты, батюшка, забирай свою дочь обратно. Есть у меня жена, с ней я и буду жить. Много ей пришлось выстрадать, пока она меня нашла. Не останутся ее страдания без награды. 
    Что ж тут поделаешь? Пришлось всем расходиться, как ни досадно им было. Уехала принцесса со своим отцом. 

    А Мари получила достойную награду за все свои горести — зажила она счастливо. Счастье свое она сама заслужила. Немного таких женщин в те времена на земле было, да и сейчас немного таких найдется. Снова стала она женой принца. Прожили они долгую жизнь и всю жизнь были счастливы. Было у них много детей, а внуков — еще больше, и выросли они красивыми и достойными людьми, на радость своим родителям. 
    Ну все, рассказал я вам сказку так, как сам ее слышал. А уж было так на самом деле или нет — как хотите, так и думайте. 
  

10
Average: 10 (1 vote)